Вячеслав Шалевич: Вахтанговская школа — это когда нескучно

Гость: Вячеслав Шалевич — Народный артист РФ

13 ноября 1921 года открылась студия, которая впоследствии получила имя Вахтангова. В этом году Театр им. Вахтангова отмечает свое 85-летие. Из этих 85 лет почти полвека на сцену Театра Вахтангова выходит Вячеслав Шалевич. Вачеслав Шалевич — гость программы «Ночной полет».

 — Сегодня очень много говорят о том, что такое вахтанговская школа. На мой взгляд, вы замечательно сформулировали, что вахтанговская школа, это когда нескучно. Это замечательная формулировка, но, мне кажется, не полная. Есть ли она на самом деле, или это некий миф?

ШАЛЕВИЧ: Сколько лет я живу в театре, мне все время задают такой вопрос. Никто фактически не может сформулировать, что такое вахтанговская школа. Для меня лично есть одна великая цитата или выражение Вахтангова: «Нести людям радость». Для меня где-то здесь лежит основа.

 — Когда говорят «актер вахтанговской шоклы», это выражение имеет какой-то глубинный смысл. Актеры Малого театра, МХАТа, или это все актеры русской психологической школы?

ШАЛЕВИЧ: Сейчас все нивелировано. Все очень серьезно относятся к слову «кастинг», когда нужно сразу еть, танцевать и играть. Если говорить о вахтанговской школе, то это люди, которые, с одной стороны, имеют все, но, судя по своим учителям, я помню, что это еще были великие личности. За их плечами был какой-то мир великих людей. Это и Остангов, и Рубен Николаевич Симонов, и Мансурова, и Алексеева — это все были огромные миры. Этим и славился Вахтанговский театр. Такие артисты, как Ульянов, Яковлев, Борисова — это вахтанговские великие артисты, которые умели играть и трагические роли, и комедийные.

 — Как эти великие актеры относились к молодым? Было ли что-то общее в их отношении? Я знаю, что сейчас некоторые известные актеры очень пренебрежительно к молодым относятся. Это было в Театре Вахтангова?

ШАЛЕВИЧ: Нет. Были люди, которые говорили, когда приходили молодые актеры, что пришел строитель театра или не строитель. Была такая формулировка. Я даже пугался, почему строитель, что я каменщик что ли? А оказывается, они очень точно определяли, пришел ли актер в театр весь или не весь. В Театре Вахтангова учителя и артисты относились к молодым так мудро, тактично, удивительно целомудренно. Помню, как Бубнов, великий артист, перед каждым студентом снимал шляпу, здоровался. Остангов ко мне однажды подошел после какого-то спектакля и сказал: «Я вас в новой постановке поздравляю с монологом. Вы меня поняли?» Я сообразил, что роль-то я не сыграл, а вот монолог я произнес. Это были великие учителя.

 — Эти люди интересовались молодыми. Эта традиция сейчас осталась. Ваше поколение сейчас интересуется молодыми?

ШАЛЕВИЧ: Трудно сказать, как интересуются. Радуются, если это хорошо. Помню, как Юлия Борисова рассказывала про одну артистку ( не буду называть ее фамилию, она уже не в театре), чуть не доходя до слез, так радовалась. Смотреть на Юрия Васильевича Яковлева, который следит за проявлениями Маковецкого, было одно наслаждение. С каким восторгом он ощущал талант.

 — Как вы оцениваете сегодняшнее положение Театра Вахтангова?

ШАЛЕВИЧ: Сложное положение. Время переменилось. Раньше, если я мечтал о какой-то роли, а ее в репертуаре не было, то мне говорили, что сейчас такой роли просто нет, переходите в другой театр, если у вас есть такая возможность. А сейчас разрешается все: можно идти в другой театр, играть там то, что тебе хочется. И это очень сложное положение для художественного руководителя Ульянова. Он распределяет роли, а они уже все заняты — Суханов, Володя Симонов, Маковецкий. Они имеют право отказаться, что нам было запрещено категорически. Поэтому сложность театра еще и в том, что Ульянов как художественный руководитель — без права режиссуры. Это очень сложное руководство. То есть он приглашает множество режиссеров в театр. Было множество великих фамилий. Но не случились, потому что должен быть один-единственный режиссер, который ведет целое направление. А Театр Вахтангова — это, прежде всего, направление. 

 — Насколько справедливы слухи о том, что Ульянов хочет оставить руководство театром и передать его Фокину, но Фокин пока не может решить, оставить ему Александринку или нет.

ШАЛЕВИЧ: Я в курсе этого дела. Действительно, Ульянов переболел этим летом, после чего подал в министерство заявление. Пришел министр и сказал, что в настоящий момент это не может быть выполнено, просили остаться Михаила Александровича. Терпите, сказал министр. Потом Ульянов стал как-то себя получше чувствовать. Что будет, я не знаю. Это очень сложно определить. Фокин вроде не приходит, но вроде и не отказывается. Сейчас еще ряд фамилий муссируется. Идет самодеятельный период, когда наши режиссеры чего-то хотят сделать. Очень сложно, потому что в театре должно быть некое направление, определенное одним руководителем.

 — Такое направление есть в Театре имени Симонова, которым руководите вы?

ШАЛЕВИЧ: Это не мне решать. Так получилось, что я руковожу Театром имени Рубена Симонова. Эта фамилия относится тоже к Театру Вахтангова безусловно. Рубен Николаевич Симонов является моим крестным отцом. Наверное, где-то на меня оказывает влияние Рубен Николаевич, его вкус. Я все время думаю, что бы он сказал на эту тему. Так получилось, что я определяю репертуар, определяю, можно сказать, направление. Но если есть у ребят какая-то своя неожиданная, внеплановая работа, я ее не могу запретить.

 — Почему?

ШАЛЕВИЧ: Потому что это проявление энергетики. Я могу внедриться, поправить что-то, но остановить и сказать «нет», не могу.

 — Вы не закрыли ни одной работы?

ШАЛЕВИЧ: Если она дошла до конца, ни одной не закрывал.

(МАЯК FM) «Ночной полет»