RuEn

«Мечта, а не спектакль!»

Премьере в Мастерской Фоменко устроили овацию

«Мечта, а не спектакль, браво!» — воскликнул кто-то в антракте на премьере спектакля «Моцарт „Дон Жуан. Генеральная репетиция“ Дмитрия Крымова (по его же пьесе) в Мастерской Фоменко

Начало — это вихрь и водоворот, которым руководит помреж в пиджаке и белых тапках: сотрудники театра носясь со скоростью света меняют кресла в партере, таскают туда-сюда стол, графин, чашки и стул. Все это для него — великого режиссёра. Он появляется — в поношенном плаще, в годах, в седине и сутулости, в малиновом кашне, с волочащимся ботиночным шнурком. У него все время звонит телефон, он в него ворчит, ругается, вспоминает про фестал и репетиции где-то в Европе. И если бы не программка и узнаваемый, хоть и „состаренный“ тембр тихого голоса, ни за что не догадаешься, что это Евгений Цыганов. Пластика, движения рук, походка, значительное лицо-маска — то ли это сам Мейерхольд, то ли Анатолий Васильев, а может, Любимов или Фоменко. В общем, это кто-великий из недавнего прошлого. „Может я и не Дзефирелли, но Чернякову какому-нибудь уж фору дам“, говорит он потом о себе. При этом спектакль так устроен, что невероятно интересен, даже если зритель понятия не имеет, кто эти люди.

Перед нами разворачивается весь этот сумасшедший закулисный триллер, где режиссёр в два счета расправляется с неугодными актёрами (здесь он буквально расстреливает их из ружья). Кровь на стенах, на мордах мраморных львов, дым коромыслом, в ход идёт перочинный нож, хинкали, бинты, костыли, коляски — и детские, и инвалидные. Мир крутится вокруг Него, а Он раздаёт роли по старой памяти („Дон Жуанов бывших не бывает!“), по новой страсти, по прихоти. Титры на белой стене чередуют любовь с отповедями, проклятиями и упреками в режиссерском диктате. Партер вскрикивает от выстрелов, шарахается от громадной падающей люстры, но посреди этого чудесного, смешного и трагического театрального бардака очень хочется попросить политического убежища и остаться жить в этом спектакле, не выходя в постылую наружу. Навсегда. Потому что здесь все по любви.

Источник: „Собеседник