В «Мастерской Фоменко» исследовали русский бунт
В «Мастерской Петра Фоменко» под занавес сезона сыграли премьеру. И какую — драматическую поэму «Пугачев» Сергея Есенина. На произведение, не имевшее счастливой сценической судьбы, рискнул замахнуться молодой актер Федор Малышев, не впервые выступающий в качестве режиссера (в «Мастерской» уже идут его спектакли по Достоевскому, Маяковскому, Булгакову). Рискнул и не проиграл — ни он, ни театр. С премьерного показа — обозреватель «МК».
«Пугачеву» в театре, прямо скажем, не везло: режиссеры к есенинской поэме обращались редко, да и удачи постановку не преследовали. Ну, разве что вспоминается мятежная Таганка любимовской поры и Высоцкий с яростным монологом Хлопуши. По нему одному в основном «Пугачева» и знают: «Проведите, проведите меня к нему. Я хочу видеть этого человека», — рычал Владимир Семенович, обнаженным торсом разрывающий цепи. А между тем драматическая поэма 25-летнего златокудрого поэта-хулигана крестьянского происхождения, которую неоднозначно приняли современники, удивительна по форме, богата по языку, и, главное, она — поэтический взгляд на отечественную историю.
Свой спектакль Малышев начинает не с первой главы, а с двух «увертюр» — притчевой и пластической. Сначала калика перехожий (Владимир Топцов) с бандурой рассказывает притчу об орле и вороне: ворон 300 лет живет, потому как падалью питается, а другой — 33 всего, но зато чистой кровью напивается. «Так уж лучше один раз крови, чем всю жизнь падаль», — произносит калика под заунывные звуки бандуры. Его сменят мужики, опасливо перебегающие с одного конца сцены на другой, то исчезающие, то появляющиеся среди деревянных конструкций. Четыре высокие конструкции, сплошь сколоченные из деревянных планок снаружи и внутри (художник Евгения Шутина), составляемые на сцене в разной конфигурации, станут постоялым двором у речки Таловой, берегами реки Яик (Урал), местом расправы с русским начальством, для которых что калмык, что «желтый заяц» — одно и то же. Аскетичная декорация из разноразмерных планок светлого дерева будто обмазана солью, под театральным светом (Степан Синицын) приобретает серо-голубой цвет и создает образ степного пейзажа, бескрайних песков, солончаков и бесконечных верст. И бунта, не бессмысленного, но всегда беспощадного к участникам со всех сторон.
Образность декорации продиктована метафоричностью самой поэмы, состоящей из восьми глав. У Есенина они — как эпизоды, как кадры, насыщенные яркими образами и метафорами, от которых стынет кровь или сердце сжимается.
Всех связали, всех вневолили,
С голоду хоть жри железо.
И течет заря над полем
С горла неба перерезанного.
Или:
Сумрак голодной волчицей выбежал кровь зари лакать,
О эта ночь! Как могильные плиты,
По небу тянутся каменные облака.
Это вам не про березки. И по одной этой причине стоит открыть для себя другого Есенина, интерес к которому с годами не ослабевает. Не к герою Москвы кабацкой, не к любимцу женщин разных возрастов и вероисповеданий, а к жесткому и ранимому художнику, размышляющему о России. Ее бунтарской, радикальной ментальности, замешанной на большой крови и болезненной нежности, на особой чуткости к пейзажу, природе, что для всякого русского точно живое существо. Особенно для Есенина, писавшего в «Пугачеве»: «В рваные ноздри пылью чихнет околица,/И все дальше, все дальше, встревоживши сонный луг,/Бежит колокольчик, пока за горой не расколется». И дождь для него «экий скверный дождь,/Словно вонючая моча волов». Здесь стих как стихия. Федор Малышев это почувствовал и точно передал мощным эпическим полотном, которое построено скорее по законам музыкального, нежели драматического театра. Где есть протагонист (Владимир Свирский в роли Пугачева) и хор античной трагедии (Василий Фирсов, Дмитрий Захаров, Дмитрий Рудков, Павел Яковлев, Вениамин Краснянский), работающий в жесткой сцепке. И великолепный Тагир Рахимов в роли Хлопуши.
Здесь стихи, и не только Есенина: в холодном пространстве слышатся Пушкин, Башлачев, Летов, да и все оно, кажется, звучит русскими народными песнями, напевами, частушками скомороха (Владислав Ташбулатов). И ощущение, что вся сцена по кругу, с ее видимой и невидимой закулисной частью звучит. Здесь и пуля, передающаяся от одного другому, летит со звуком. Такой эффект обеспечивают живое исполнение в кадре и за кадром, хорошо выстроенный звук (музыкальное оформление Рафката Бадретдинова).
Спектакль сугубо мужской, брутальный: заняты только мужчины, и их бунтарскому существованию — от казни чиновников, поддержки Пугачева до предательства — придан пластический характер, хотя никто не танцует, не бьется на мечах. Но у мизансцен воинственный ритм, и он создает впечатление динамичного танца (хореограф Виталий Довгалюк) при полном его отсутствии. Такой ритм нарушится дважды — девической протяжной песней в исполнении семи актрис, что в белых простых рубахах в пол выплывут из кулис.
И явление русского императора Петра Федоровича (Томас Моцкус), чье имя присвоил себе Пугачев, своим красным мундиром разрушит серо-черную гамму бунтовщиков. Надо сказать, что фантом похохатывающего самодержца, возникающий несколько раз за спиной Пугачева, как безумия смех, ужасен. И ужас этот подчеркивает звон двух маленьких колокольчиков в его руках. Веселенькое «динь-динь» — звуковая ремарка к строке «Знайте, в мертвое имя влезть — То же, что в гроб смердящий».
Композиция спектакля закольцовывается монологом Пугачева, который другим монологом начинал спектакль, и уже тогда в нем отдаленно чувствовалась безнадега, переданная поэтом посредством описания луны. А в финале так жалостливо:
Неужели пришла пора?
Неужель под душой так же падаешь, как под ношей?
А казалось казалось еще вчера
Дорогие мои дорогие. .. хор-рошие
Источник: «Московский комсомолец»
«Пугачеву» в театре, прямо скажем, не везло: режиссеры к есенинской поэме обращались редко, да и удачи постановку не преследовали. Ну, разве что вспоминается мятежная Таганка любимовской поры и Высоцкий с яростным монологом Хлопуши. По нему одному в основном «Пугачева» и знают: «Проведите, проведите меня к нему. Я хочу видеть этого человека», — рычал Владимир Семенович, обнаженным торсом разрывающий цепи. А между тем драматическая поэма 25-летнего златокудрого поэта-хулигана крестьянского происхождения, которую неоднозначно приняли современники, удивительна по форме, богата по языку, и, главное, она — поэтический взгляд на отечественную историю.
Свой спектакль Малышев начинает не с первой главы, а с двух «увертюр» — притчевой и пластической. Сначала калика перехожий (Владимир Топцов) с бандурой рассказывает притчу об орле и вороне: ворон 300 лет живет, потому как падалью питается, а другой — 33 всего, но зато чистой кровью напивается. «Так уж лучше один раз крови, чем всю жизнь падаль», — произносит калика под заунывные звуки бандуры. Его сменят мужики, опасливо перебегающие с одного конца сцены на другой, то исчезающие, то появляющиеся среди деревянных конструкций. Четыре высокие конструкции, сплошь сколоченные из деревянных планок снаружи и внутри (художник Евгения Шутина), составляемые на сцене в разной конфигурации, станут постоялым двором у речки Таловой, берегами реки Яик (Урал), местом расправы с русским начальством, для которых что калмык, что «желтый заяц» — одно и то же. Аскетичная декорация из разноразмерных планок светлого дерева будто обмазана солью, под театральным светом (Степан Синицын) приобретает серо-голубой цвет и создает образ степного пейзажа, бескрайних песков, солончаков и бесконечных верст. И бунта, не бессмысленного, но всегда беспощадного к участникам со всех сторон.
Образность декорации продиктована метафоричностью самой поэмы, состоящей из восьми глав. У Есенина они — как эпизоды, как кадры, насыщенные яркими образами и метафорами, от которых стынет кровь или сердце сжимается.
Всех связали, всех вневолили,
С голоду хоть жри железо.
И течет заря над полем
С горла неба перерезанного.
Или:
Сумрак голодной волчицей выбежал кровь зари лакать,
О эта ночь! Как могильные плиты,
По небу тянутся каменные облака.
Это вам не про березки. И по одной этой причине стоит открыть для себя другого Есенина, интерес к которому с годами не ослабевает. Не к герою Москвы кабацкой, не к любимцу женщин разных возрастов и вероисповеданий, а к жесткому и ранимому художнику, размышляющему о России. Ее бунтарской, радикальной ментальности, замешанной на большой крови и болезненной нежности, на особой чуткости к пейзажу, природе, что для всякого русского точно живое существо. Особенно для Есенина, писавшего в «Пугачеве»: «В рваные ноздри пылью чихнет околица,/И все дальше, все дальше, встревоживши сонный луг,/Бежит колокольчик, пока за горой не расколется». И дождь для него «экий скверный дождь,/Словно вонючая моча волов». Здесь стих как стихия. Федор Малышев это почувствовал и точно передал мощным эпическим полотном, которое построено скорее по законам музыкального, нежели драматического театра. Где есть протагонист (Владимир Свирский в роли Пугачева) и хор античной трагедии (Василий Фирсов, Дмитрий Захаров, Дмитрий Рудков, Павел Яковлев, Вениамин Краснянский), работающий в жесткой сцепке. И великолепный Тагир Рахимов в роли Хлопуши.
Здесь стихи, и не только Есенина: в холодном пространстве слышатся Пушкин, Башлачев, Летов, да и все оно, кажется, звучит русскими народными песнями, напевами, частушками скомороха (Владислав Ташбулатов). И ощущение, что вся сцена по кругу, с ее видимой и невидимой закулисной частью звучит. Здесь и пуля, передающаяся от одного другому, летит со звуком. Такой эффект обеспечивают живое исполнение в кадре и за кадром, хорошо выстроенный звук (музыкальное оформление Рафката Бадретдинова).
Спектакль сугубо мужской, брутальный: заняты только мужчины, и их бунтарскому существованию — от казни чиновников, поддержки Пугачева до предательства — придан пластический характер, хотя никто не танцует, не бьется на мечах. Но у мизансцен воинственный ритм, и он создает впечатление динамичного танца (хореограф Виталий Довгалюк) при полном его отсутствии. Такой ритм нарушится дважды — девической протяжной песней в исполнении семи актрис, что в белых простых рубахах в пол выплывут из кулис.
И явление русского императора Петра Федоровича (Томас Моцкус), чье имя присвоил себе Пугачев, своим красным мундиром разрушит серо-черную гамму бунтовщиков. Надо сказать, что фантом похохатывающего самодержца, возникающий несколько раз за спиной Пугачева, как безумия смех, ужасен. И ужас этот подчеркивает звон двух маленьких колокольчиков в его руках. Веселенькое «динь-динь» — звуковая ремарка к строке «Знайте, в мертвое имя влезть — То же, что в гроб смердящий».
Композиция спектакля закольцовывается монологом Пугачева, который другим монологом начинал спектакль, и уже тогда в нем отдаленно чувствовалась безнадега, переданная поэтом посредством описания луны. А в финале так жалостливо:
Неужели пришла пора?
Неужель под душой так же падаешь, как под ношей?
А казалось казалось еще вчера
Дорогие мои дорогие. .. хор-рошие
Источник: «Московский комсомолец»
Марина Райкина, «Московский комсомолец», 18.06.2024
- “Пугачёв”: время колокольчиков в “Мастерской Фоменко”Ирина Петровская-Мишина, «Musecube», 19.07.2024
- Между волком и вошьюТатьяна Ратькина, «Театр To Go», 18.07.2024
- «Божественная комедия. Вариации» Данте в Мастерской ФоменкоТатьяна Михальская, «Cabinet de l'art», 15.07.2024
- “Божественная комедия. Вариации”: 7D-аттракцион в “Мастерской Фоменко”Ирина Петровская-Мишина, «Musecube», 9.07.2024
- «Неужель под душой так же падаешь, как под ношей?»Ольга Егошина, «Театрал», 1.07.2024
- Юрий Титов: «Вера — это всегда усилие»Екатерина Данилова, «Театральный журнал», 29.06.2024
- В «Мастерской Фоменко» исследовали русский бунтМарина Райкина, «Московский комсомолец», 18.06.2024
- Скифское буйство и нежное хулиганство: «Мастерская Петра Фоменко» выпускает «Пугачёва»«Театральный журнал», 13.06.2024
- Илья Любимов: «Я урбанизированный цифровой человек»Кирилл Горячок, «Ведомости. Город», 11.06.2024
- Екатерина Новокрещенова: Я – за неподдельность и искренностьАнна Чепурнова, «Труд», 7.06.2024
- «Божественная комедия. Вариации»Никита Балашов, «Ревизор.ru», 4.06.2024
- Афиша с 27 мая до 2 июня«The Vanderlust», 22.05.2024
- «Мастерская Фоменко» даёт «Божественную комедию»«Театральный журнал», 22.05.2024
- Елена Алдашева о том, как гоголевская «Женитьба» у Каменьковича превратилась в «Совершенно Невероятное Событие» и что из этого вышлоЕлена Алдашева, «Театръ», 7.05.2024
- Наполеон уже не тортНаталья Шаинян, «Театръ», 4.05.2024
- «Женитьба» Гоголя на сцене: Агафья Тихоновна Купердягина желает познакомиться с дворянином с серьёзными намерениямиМария Позина, «Metro», 9.04.2024
- Совершенно невероятное событиеНаталия Борисова, «Porusski.me», 1.04.2024
- Роль в жизниАнтон Иванов, «Men Today», 04.2024
- ОЛЬГА БОДРОВА: «Иногда просто нужно положиться на судьбу»Анна Сиротина, «Философия отдыха», 04.2024
- Сбежавший жених, или Невероятное происшествие в фотоательеТатьяна Ратькина, «Театр To Go», 27.03.2024
- «Совершенно Невероятное Событие»: женитьба середины XIX векаВячеслав Суриков, «Монокль», 18.03.2024
- Афиша с 18 по 24 марта«The Vanderlust», 18.03.2024
- «Совершенно невероятное событие»: Женитьба без любви, что кошелек без денегАлександра Горелая, «Кинорепортёр», 6.03.2024
- «Совершенно невероятное событие» Мастерская Петра ФоменкоНикита Балашов, «Ревизор.ru», 6.03.2024
- Совет да любовьСофия Шапенко, «Театральный журнал», 4.03.2024
- «Онегин» в кино, Италия в Москве и чудеса архитектуры СССР: о премьерах и выставках марта"Онегин" в кино, Италия в Москве и чудеса архитектуры СССР: о премьерах и выставках марта«ТАСС», 1.03.2024
- По мотивам Гоголя и Шекспира: главные театральные премьеры весны 2024 годаНаталья Ртищева, «Forbes», 1.03.2024
- Николай Орловский: «Сердце одинаково сильно подключается и к ролям, и к композиторским работам»Ольга Романцова, «Перспектива. Поколение поиска», 03.2024
- Зрителей возвращают в старинуЕлизавета Авдошина, «Независимая газета», 26.02.2024
- «Совершенно Невероятное Событие»: «Мастерская Фоменко» на конеИрина Петровская-Мишина, «Musecube», 26.02.2024
- «Совершенно невероятное событие»: смертельный бракНаталья Витвицкая, «Ведомости», 22.02.2024
- В «Мастерской Петра Фоменко» сыграли «Женитьбу»Юрий Юдин, «Российская газета», 21.02.2024
- Парадоксы, карнавал женихов и дочь Сергея Бодрова в роли невесты: в афише «Мастерской Петра Фоменко» появился спектакль по пьесе Гоголя «Женитьба»«ВТБRussia», 19.02.2024
- В «Мастерской Петра Фоменко» гоголевскую «Женитьбу» превратили в «Совершенно Невероятное Событие»Светлана Хохрякова, «Московский комсомолец», 19.02.2024
- В «Мастерской Фоменко» случится «Совершенно Невероятное Событие» по ГоголюЕлена Алдашева, «Театръ», 6.02.2024
- Афиша с 5 по 11 февраля«The Vanderlust», 5.02.2024
- 5 театральных премьер, которые не стоит пропускать этой зимойАнастасия Паукер, «Афиша-Daily», 19.01.2024