Мастерская Петра Фоменко: Моцарт «Дон Жуан». Генеральная репетиция

Продолжительность: 3 часа с 1 антрактом, премьера 29 апреля 2021
Цена билетов от 1000 до 30000 руб.

Идея, композиция и постановка — Дмитрий Крымов
Художник — Мария Трегубова
Художник по свету — Иван Виноградов
Композитор — Кузьма Бодров
Хореограф — Анатолий Войнов
Бой на шпагах — Андрей Щукин
Помощник режиссера — Мария Козяр
Звукорежиссёр — Андрей Борисов
Музыкальный руководитель — Марина Раку
Ассистент режиссёра — Константин Муханов
Ассистент художника — Ольга Кузнецова
Педагог по вокалу — Ольга Селивёрстова
Концертмейстер — Оксана Глоба
Спецэффекты — Павел Паршуткин
Мастер пластического грима — Алексей Черных
Титры — Екатерина Сиянина
Редактор — Елена Касаткина

Дмитрий Крымов:
Однажды охранница, руководствуясь какими‑то новыми правилами и не пускавшая в очередной раз кого‑то на мою репетицию, возмущённо сказала: „А почему вы так со мной разговариваете?“ Я сказал: „Я вас могу даже убить“. Она спросила удивлённо: „Почему?“ Я сказал: „Потому что это театр, а вы мне мешаете делать то, что я люблю“.

Глупейшая и беспомощная ситуация.

Мы делаем спектакль — сказку, театральную сказку. Сюжет осложняется тем, что иногда ты сам не знаешь, чего ты хочешь и даже что и кого ты любишь. А завтра у тебя премьера Моцарта. И тогда можно убить кого‑то не того.

В этой сказке будет и металлургический завод в Кривом Роге, и коктебельские камушки, и попытка объяснить, чем отличаются свои художественные штампы от своих же художественных приёмов, и воздушный шарик, который должен лежать в левом кармане пиджака как талисман — на удачу. Настоящий снег, настоящая земля и настоящее пение.

А кончится всё хорошо, хотя вначале ничто не будет этого предвещать.

Ну, как и положено в сказке.

Вы можете найти отзывы зрителей о спектакле на нашем форуме по хэштегу #моцартдонжуангенеральнаярепетиция.

Награды
Дмитрий Крымов получил премию «Золотая маска» в номинации «Драма / Работа режиссёра», 2022
Евгений Цыганов получил премию «Золотая маска» в номинации «Драма / Мужская роль», 2022
Спектакль был номинирован на премию «Золотая маска» в номинации «Драма / Спектакль большой формы», 2022
Полина Айрапетова была номинирована на премию «Золотая маска» в номинации «Драма / Женская роль второго плана», 2022
Роза Шмуклер была номинирована на премию «Золотая маска» в номинации «Драма / Женская роль второго плана», 2022
Александр Моровов был номинирован на премию «Золотая маска» в номинации «Драма / Мужская роль второго плана», 2022
Мария Трегубова была номинирована на премию «Золотая маска» в номинации «Драма / Работа художника», 2022
Мария Трегубова была номинирована на премию «Золотая маска» в номинации «Драма / Работа художника по костюмам», 2022
Иван Виноградов был номинирован на премию «Золотая маска» в номинации «Драма / Работа художника по свету», 2022
Признан лучшим спектаклем 2021 года по версии Ассоциации театральных критиков
Обладатель премии «Хрустальная Турандот» в номинации «Лучший спектакль» (2021)
Лауреат театральной премии газеты «Московский комсомолец» в нескольких номинациях (2021):
«Лучший спектакль. Большая форма»;
«Лучшая мужская роль» (категория полумэтры) – Евгений Цыганов за роль Режиссёра;
«Лучшая мужская роль второго плана» (категория полумэтры) – Тагир Рахимов за роль Помрежа;
«Лучшая женская роль второго плана» (категория начинающие) – Роза Шмуклер за роль Розалии;
«Лучшая работа звукорежиссёра» – Андрей Борисов;
«Лучшая работа мастера пластического грима» – Алексей Черных.

Театральный «И корабль плывет» плывет, сотрясаясь и разваливаясь на части от неполиткорректного смеха над всей культурой прошлого. Не разрушив ее, нам не двинуться дальше — в этом спектакль Крымова созвучен недавней «Кармен» Богомолова, поставленной в Пермской опере. Но только Богомолов выплескивает сюжет «Кармен» в сегодняшнюю жизнь, а Крымов до поры говорит лишь о театре. Театр же к концу первого акта его «Дон Жуана» буквально упирается в стену. Вот она, театральная обманка: спектакль о деспоте-Режиссёре, в одиночку творящем свой мир, на самом деле придуман Крымовым вместе с художницей Марией Трегубовой. Грандиозный лепной потолок, криво нависший над сценой во втором действии, и целый сад предметов, материализованных памятью Режиссера о его юности, создают то пространство, где клюквенный сок все больше походит на кровь, а дикие режиссерские фантазии почему-то становятся явью. Да и сам он все больше превращается в альтер эго Крымова.: Алла Шендерова, «Коммерсантъ»

Текст спектакля можно растаскивать на цитаты. Всегда умеренный Крымов здесь позволяет себе драматургию на грани графомании. «На стыке божественного и низкого и рождается театр — и сама жизнь!», — сыплет репризами Режиссёр в монологе самоутверждения. Так смеяться можно только над собой. И только со своими. Потому даже чёрный юмор у Крымова не превращается в желчную сатиру. Он не разоблачает, а жалеет и ласкает своих героев, облюбовывает штампы театра, собирая их в антологию собственной жизни. Как будто впервые спектакль Крымова звучит так мощно и свободно, так болезненно и откровенно лично. В премьере «Мастерской» он как будто впервые позволяет своему спектаклю роскошь театральной красоты. В декорациях Марии Трегубовой театр — это страшно и красиво. Огромная белая рама в ажурных вензелях подавляет актеров, нависая над сценой, подчёркивая несуразность сирых и убогих людей театра. И как в такой неземной красоте могут существовать такие люди?: Мила Денёва, «Театр.»

Это всё очень понятно. Непонятно то, как это сделано, из каких душевных запасов и особых настроений коллектива вынуто. Я не понимаю, как артисты так поют, — если это фокус, то мне неизвестный. Музыка звучит столь естественно и непринужденно, как будто работают профессиональные вокалисты, и в то же время кажется, что все поют сами, без каких-либо технических ухищрений. Но самое большое чудо, конечно, Евгений Цыганов, закованный, лишенный мимики, в огромном и сложном костюме — сверхмарионетка, о которой мечтал Крэг, актер, отказавшийся от случайных проявлений чувства, послушный замыслу, воплотивший законченный и продуманный образ, а не жизнеподобную копию. И при этом сохранивший под символической маской харизму яркой собственной личности. Когда-то Пётр Фоменко мечтал о том, кого и как Цыганов сыграет в его спектаклях: «Петр Женю очень любил, у него все записные книжки были исписаны: главная роль — Цыганов, Цыганов, Цыганов. Но почти везде Женя был заменен другими артистами, потому что постоянно отпрашивался на съемки», — вспоминает Майя Тупикова-Фоменко. Теперь Цыганов сыграл суть профессии Режиссёра. Фоменко был бы рад, я думаю, это увидеть.: Алена Солнцева, «Петербургский театральный журнал»

Крымов вновь напомнил нам, что театр — это не только великий обман, но и великое удовольствие. Я уже не помню, когда последний раз так смеялся и с таким энтузиазмом аплодировал веселому абсурду, творящемуся на сцене, выстроенному с абсолютной режиссёрской свободой, бесстрашием и безупречным мастерством. И конечно, Евгений Цыганов в роли режиссёра Евгения Эдуардовича. […] На наших глазах Цыганов возрождает утраченную связь актёра и маски, персонажа и исполнителя. По-своему это совершенно завораживающее зрелище, заставляющее вспомнить корифеев театра Del’Arte.: Сергей Николаевич, «Сноб»

Впечатление такое невероятное от премьеры Дмитрия Крымова в театре Фоменко, что оно навсегда закрывает тему, что художник когда-то устанет, когда-то исчерпает себя. Ничего этого в Крымове нет. А есть ощущение, что таланту его нет меры, что он только наполняется изнутри, что это вообще только начало, а впереди новые победы. Ещё есть ощущение, что его фантазии требуют все более грандиозных воплощений, сказочный мир из детских игрушек и накладных париков становится всё более родным и одушевленным, а его удивительной театральности, волшебству и магии уже не хватает сцены. «Моцарт. „Дон Жуан“. Генеральная репетиция» — это огромное художественное впечатление, ощущение громадности замысла, это постановочный масштаб и великолепный крымовский амаркорд театру, артистам и всем, кто делает спектакль.: Наталья Ртищева, «Мнение»

И когда, наконец, накрахмаленный и напудренный мир Моцарта, и пьяный Игорь из машинного отделения, Дон Оттавио на костылях и мама в Пицунде, расстрелянный Дон Жуан и буфетчица Роза с хинкали, величайшая музыка всех времен и пенсионер Сашка с его повышенным холестерином, Севилья и Москва, земное и неземное, низкое и высокое, сроднясь в земле, сплетясь ветвями, входит в совершенный визуальный и человеческий контакт, ты понимаешь, что произошло какое-то событие, что это не просто спектакль, что это огромная театральная победа, торжество театра.: Наталья Ртищева, «Мнение»

Этот спектакль хочется пересматривать, цитировать, искать в нём смыслы и детали. […] Второе действие — лирическая рефлексия Крымова. Отчаянное танго режиссёра с исполнителем главной роли, в который подстраивается весь актерский состав — сильная метафора любви к театру. И того, что творческий человек никогда не теряет способность так отчаянно танцевать в любой непонятной ситуации.: Мария Королева, «Ваш досуг»

Так с ироническим оскалом, мучительно болезненно, но с пронзительной любовью к жизни и ремеслу художника раскрывается принцип дуализма в новом спектакле Дмитрия Крымова «Моцарт. „Дон Жуан“. Генеральная репетиция». Речь о двоемирии, в котором театр и жизнь, жизнь и смерть, опера и ретрошлягеры, смех и боль переплетаются и меняются местами. Жизнь прикидывается театром, театр оказывается жизнью, а смерть отступает и перед тем и перед другим. […] «Дон Жуан», несмотря на безусловно личную, интимную интонацию, это сочинение о мире театра как таковом: о его сумасшествии, рыданиях и ликованиях; и о тех, чья жизнь немыслима вне сцены.: Светлана Бердичевская, «Экран и Сцена»