RuEn

«Мотылек» П. Гладилина

Петра Гладилина раньше ставили и антрепризе — в «Ботинках на толстой подошве» родился дуэт Татьяны Васильевой и Валерия Гаркалина; его ставили в театре Табакова («Любовь как милитаризм»), еще лучше его знают в провинции — там его ставят так же часто, как и мастера сентиментальной комедии Надежду Птушкину.
Теперь его поставили в «Мастерской Петра Фоменко», хотя на пьесу «Мотылек» мог бы претендовать куда менее разборчивый театр. Потому как Гладилин — это в некотором роде Птушкина в брюках, хотя пишет он гораздо жестче и несколько изощренней Птушкиной. Главное их отличие именно что в штанах: Птушкину интересуют интеллигентные женщины бальзаковского возраста, а у Гладилина главные герои — мужчины. Даже женщина, оказавшаяся в центре сюжета «Мотылька», и та, как выясняется, раньше была мужчиной. Нет, «Мотылек» — это не про трансвестита. Это про то, как солдат срочной службы превратился в девушку. А в конечном счете про то, что весь мир — никакой не театр, на чем настаивал Шекспир, а унылая казарма; театр же стал пристанищем Мировой души, о которой делали спектакль Треплев с Заречной (их Гладилин цитирует в своем тексте наряду с Шекспиром). У Гладилина в театр уходит притесняемый старослужащими рядовой (Полина Кутепова), который пытается отстоять в себе человека. Сначала он становится непригодным к строевой службе, одной силой воли изменив пол. Потом солдата помещают в клуб и начинают перевоспитывать, дабы вернуть ему мужеский облик. Но постепенно занятый перевоспитанием полковник (Юрий Степанов) сам подхватывает бациллу театра. Кончается все очень плохо — мотылек оказывается под гусеницами бронетранспортера. В общем, за ироническим сюжетом был сокрыт высокопарный пафос, и постановщик Евгений Каменькович даже не пытался его замаскировать. Однако его «Мотылек» вышел вещью забавной, смешной и даже трогательной, и за это Каменькович с Гладилиным, должны быть благодарны Полине Кутеповой, Юрию Степанову и их лукавому лицедейству — лицедейству ненатужному и воздушному, как те клубные занавески, из которых сшил себе платья рядовой Лебёдушкин.