Форум
#дмитрийрудков
Вы не имеете права писать в форум не зарегистрировавшись.
Если вы зарегистрированы на любом другом форуме проекта Theatre.Ru,
вы можете использовать эти же имя и пароль.
Забытый пароль можно восстановить.
Рыжий: я просто человек и одинок
Биография и творчество свердловского поэта Бориса Рыжего в каком-то смысле иллюстрация обреченности поэтического дара, его губительного проклятия, когда сочинять стихи мучительно больно, а не творить – невозможно!
Спектакль «Рыжий», поставленный на старой сцене Мастерской Петра Фоменко режиссером Юрием Буториным, проживает вместе со зрителями именно поэтический путь героя – от пионерского детства, когда стихи только-только зарождаются, где фонари, ржавые звезды и «седой закат в ладонях крыш»…, до трагического ухода. Это не столько, как обозначено в жанре, музыкальное путешествие по последнему десятилетию ХХ века: по парку культуры и отдыха имени Маяковского, общежитию, крышам и промзоне, – сколько попытка открыть для себя настоящего Рыжего, «первого в городе поэта», вписать его в череду не только русских, но и мировых классиков. Тем более, что, засияв и поднявшись на волне лихих 90-х, на фоне востребованности постконцептуализма российской глубинки, позднее Рыжий попал в бурный поток информационной перенасыщенности – и канул практически в небытие, оставшись известным лишь немногим специалистам.
Мальчиком Бориса ангел в щёчку не поцеловал – пометил. Может, потому и ангелы в его стихах не понимающе-ласковые, а жлобы. В старушачьих ботах, с кастетом, волочащие крылья по щебню, по лужам и хлещущие кока-колу. Актеры, воплотившие на сцене образ самого разного «Рыжего» (Юрий Буторин, Александр Мичков, Дмитрий Рудков, Василий Фирсов) легким чирканьем пера по скуле словно надевают одну из масок его лирического героя – то романтичного одноклассника, то скорбного провинциала, то пьяного хулигана, то отчаявшегося поэта, каждый раз через сильные, яркие и глубокие чтецкие работы раскрывая нам нового, но всё же одного и того же Рыжего.
Может, эта история про то, что каждый из живущих на сцене немножечко Поэт: и соседки по общежитию (Полина Айрапетова, Елена Ворончихина), и менты (Николай Орловский, Иван Вакуленко), и кенты, и хозяин ритуальной конторы Махмуд (Игорь Войнаровский). И каждый персонаж его стихов тоже немножечко Рыжий: «…ругается матом, кладет на рычаг / почти аномально огромный кулак / с портачкой трагической «Боря».
А возможно, это пьеса о том, что жизнь – это путь долгого, на разрыв, прощания:
Если жизнь нам дана для разлуки, / я хочу попрощаться с тобой…
Было б с кем попрощаться и откуда уйти…
Будет тёплое пиво вокзальное, будет облако над головой, /
будет музыка очень печальная — я навеки прощаюсь с тобой.
Оно начинается в отрочестве и заканчивается возвращением к началу («Господи, это я…»)
Хотя нет, это просто обшарпанный плацкартный вагон, который безнадежно кружится каруселью, тормозит и снова мчится сквозь страну, сквозь эпоху (лимонад, пиво, чипсы, орешки…), мимо гипсовых пионеров, доски почета, фарцующих старух, исписанных граффити стен… (художник Владимир Максимов), и усталая проводница (Вера Строкова) равнодушно наблюдает, как «поезда уходят под откос… / И самолеты, долетев до звёзд, сгорают в них».
Или же эта постановка только чистая музыка (в ее основе блюз-опера Сергея Никитина). Такая же, как и сам поэт, вся на контрасте: от бетховенской «Оды к радости», до блатной Мурки, от госпела «I Will Always Love You», феноменально исполненного Розой Шмуклер, до ломающейся блюзовой непредсказуемости фортепьянных композиций под пальцами Николая Орловского, через минуту перевоплотившегося в «зелёного змия», ещё через две – в мента Синицына, а ещё через несколько – в сторожа промзоны. («Чтоб, улыбаясь, спал пропойца / под небом, выпитым до дна, – / спи, ни о чём не беспокойся, / есть только музыка одна».)
Наивно думать, что Борис Рыжий, «любой собаке – современник, последней падле – брат и друг», – всего лишь случайный талант русской промышленной глубинки, «уральский Есенин» с приблатнённым говорком. Отнюдь. Сын профессора, поэт с легкостью оперирует отсылками ко всей мировой культуре: от Феогнида, Овидия и древних римлян – до Петрарки и русских классиков XIX столетия, от поэтов Серебряного века (Блока, Ходасевича, Ивáнова) до Мандельштама, Пастернака и Слуцкого. И если проследить цитатность и мотивы его поэзии, то они вполне вписываются в исторический литературный контекст: изображения фонтана, скрипки, набережной и фонарей – приметы городской лирики. Природные и символические образы снега, слёз, листвы, звёзд, облаков тоже уходят далеко в традицию. Иногда его лирическое «Я» обращается с этими образами довольно вольно и небрежно, но все же не разрушая привычных архетипов («Снег идёт и пройдёт, и наполнится небо огнями. / Пусть на горы Урала опустятся эти огни. / Я прошёл по касательной, но не вразрез с небесами, / в этой точке касания – песни и слёзы мои.»)
Рыжий вполне себе на «ты» и с Богом и ангелами Его. Правда, черту никогда не переступая («Бог не дурак, он по-своему весельчак: / кому в глаз кистенём, кому сапогом меж лопаток…»), и зачастую подчёркнуто уважительно («Вот так мне кажется, что понимаю Бога, / готов его за всё простить: / он, сгусток кротости, не создан мыслить строго — / любить нас, каяться и гибнуть, может быть.»)
Особой нотой через всю постановку проходит тема Родины:
Вот Родина. Моя, моя, моя. / Учителя, чему вы нас учили – / вдолбили смерть, а это не вдолбили, / простейшие основы бытия.
Пройду больницу, кладбище, тюрьму, / припомню, сколько сдал металлолома. / Скажи мне, что на Родине – я дома. / На веру я слова твои приму.
В спектакле страна-локация Рыжего основным образом сосредоточена в Свердловске-Екатеринбурге, но захватывает и знаковые для поэта Санкт-Петербург / Царское Село, и всю российскую историю, и грядущее России, и себя с друзьями в нем, «где лица наши будущим согреты, где живы мы, в альбоме голубом, земная шваль: бандиты и поэты». Почти так же до Бориса Рыжего писал за полвека о своем поколении Павел Коган: В десять лет мечтатели, / В четырнадцать – поэты и урки...
Как у любого большого художника, связь Рыжего с Родиной не выспренняя, не горделивая и не пафосная («…и пойти по дороге своей тёмно-синей / под звездами серебряными, по России, / документ о прописке сжимая в горсти.») Скорее, это чувство сопричастности, когда, поверяя судьбой страны свою, не различить в этой растворённости где чья («Теперь, припав к мертвеющей траве, / ладонь прижав к лохматой голове, / о страшном нашем думаю родстве.»)
Наверное, самое сложное для всех, кто задумал и воплотил грандиозный проект не гранитного – театрального «Памятника Поэту», было отобрать из немалого творческого наследия Рыжего те стихи и отрывки из статей и дневниковых записей, которые по итогу вошли в композицию. Не ограничиваясь «свердловской» тематикой, к которой подталкивает основной лейтмотив замысла, а подчеркнув харизму и мультикультурность поэта, легко позволяющие ему быть своим и в милицейском бобике, и на светской литературной тусовке, и в «наркологической тюрьме», и в среде уважаемых критиков. При этом он словно бы стеснялся высоких философских размышлений, иронично или грубо уводя сакральное в профанное, скрывая потаённую болезненность восприятия времени, в каком ему случилось родиться и жить, но остроту которого так вдумчиво, точно и деликатно удалось передать актёрам.
А еще весь спектакль наполнен любовью. К девочке-женщине-матери, к ментам и кентам, к соседям и нам: пассажирам-зрителям. Одна из самых трогательных сцен, когда жена Махмуда (Роза Шмуклер) держит на руках младенца. От смерти до рождения – такой закономерный пассаж. Эта любовь такая бережная, внимательная – и отчаянная от безысходности, невозможности ее сохранить и сберечь, потому что у Поэта иная стезя. И последняя его мольба к Всевышнему об этом: «Не лишай любви…»
Меня прости <…> / за то, что не любил как ты хотела, / но был с тобой и был тобой любим!
И поскольку сердце не забыло / взор твой, надо тоже не забыть / поблагодарить за всё, что было, / потому что не за что простить.
В пронзительном диалоге на крыше «Ирины» (Мария Андреева) и «Рыжего» (Александр Мичков) звучит одно из самых знаковых, «программных» стихотворений поэта, воплотившее в себе философские размышления о поэзии, сущности человеческого бытия, любви, смерти и бессмертии.
Над домами, домами, домами
голубые висят облака —
вот они и останутся с нами
на века, на века, на века.
Только пар, только белое в синем
над громадами каменных плит...
Никогда, никогда мы не сгинем,
мы прочней и нежней, чем гранит.
Пусть разрушатся наши скорлупы,
геометрия жизни земной, —
оглянись, поцелуй меня в губы,
дай мне руку, останься со мной.
А когда мы друг друга покинем,
ты на крыльях своих унеси
только пар, только белое в синем,
голубое и белое в си...
Символика синего цвета уходит глубоко в прошлое: от иконописных традиций рублёвского голубца, до блюза (сокращение от английского blue devils - «синие дьяволы»).
В поэзии – самые известные «синие» стихи это «Несказанное, синее, нежное…» С. Есенина, «Цвет небесный, синий цвет» Н. Бараташвили (пер. Б. Пастернака). Художник В. Кандинский писал: «Чем глубже синий цвет, тем сильнее он зовет человека в бесконечность, будит в нем стремление к чистому и, наконец, к сверхъестественному. Синий — это типично небесный цвет».
У Бориса Рыжего синий тесно переплетен с темой смерти: это инфернальный свет больничных коридоров («Рыжий» в психушке – Василий Фирсов), синева потустороннего мира, неземная тишина вечного покоя.
Вышел месяц из тумана — /и на много лет /над могилою Романа / синий-синий свет.
Свет печальный, синий-синий, / лёгкий, неземной, / над Свердловском, над Россией, / даже надо мной.
Июньский вечер. / На балконе уснуть, взглянув на небеса. / На бесконечно синем фоне / горит заката полоса.
А там — за этой полосою, / что к полуночи догорит, — / угадываемая мною /
музы'ка некая звучит.
Гляжу туда и понимаю, / в какой надёжной пустоте / однажды буду и узнаю: /
где проиграл, сфальшивил где.
Смерть всегда рядом с поэтом, с самого начала творческого пути. От детских наблюдений за похоронами соседей, потом откинувшихся братанов и почивших друзей, позднее – до ощущения духовной и трансцендентальной близости, ожидания её и почти предвкушения. Даже персональному ангелу (Роза Шмуклер) не удержать на краю. («Постою немного на пороге, / а потом отчалю навсегда / без музы'ки, но по той дороге, / по которой мы пришли сюда.»)
Личный образ смерти у лирического героя тоже непривычен:
Рубашка в клеточку, в полоску брючки — / со смертью-одноклассницей под ручку / по улице иду, / целуясь на ходу.
Смерть на цыпочках ходит за мною, / окровавленный бант теребя.
Погружаясь в рваный, но на самом деле цельный мир спектакля, постепенно приходит понимание, что в реальном мире удерживает Рыжего только данный ему свыше поэтический дар. Пока он ощущается хотя бы одной талантливой строкой (о чем не без доли иронии сообщил нам «Рыжий» – критик), в человеческом существовании есть смысл.
И думал я: небесный боже, / узрей сие, помилуй мя, /
ведь мне тобой дарован тоже / осколок твоего огня, / дай поорать!
Так какого же чёрта даны / мне неведомой щедрой рукою / с облаками летящими сны, с детским смехом, с опавшей листвою.
В Рыжем невероятно остро ощущение «Я-Поэта», но когда удерживать накал становится невозможно, когда всё строже отношение к себе как к художнику и признание внешнее не радует, когда приходит понимание неровности уже написанного, в стихи Рыжего врывается отчаянье. Приходит трагическое мироощущение, отсутствие перспективы, разочарование собой. Появляются хлёсткие, жестокие, страдальчески-резкие строки:
…я видел свет первоначальный, / был этим светом ослеплён. / Его я предал.
Бей, покуда / ещё умею слышать боль, / или верни мне веру в чудо…
...А была надежда на гениальность. / Была да сплыла надежда на гениальность…
…без меня отчаливайте, хватит, — / небо, облака!
Жалуйтесь, читайте и жалейте, / греясь у огня,
вслух читайте, смейтесь, слёзы лейте. / Только без меня.
…Лучше страшно, лучше безнадежно, / лучше рылом в грязь.
… весь выигрыш поставивший на слово, я проиграю.
Наверное, если бы Борис Рыжий нашел в себе вдохновение жить и писать, то на стыке веков Россия обрела бы ещё одного народного поэта, «без дураков». Но не случилось. Вместо этого у «Фоменок» есть полуторачасовой рассказ о человеке, который, по словам критика, «соединил концы». И низкий поклон руководителю постановки Евгению Каменьковичу, что для одних зрителей удерживает память поколения, а другим открывает полузабытое имя, навсегда вписанное в свою эпоху.
И, возможно, кому-то, вернувшись из театра, захочется снять с полки томик стихов или открыть страницу интернета и прочитать:
…рцы слово твердо укъ ферт. / Ночь, как любовь, чиста. / Три составляющих жизни: смерть, / поэзия и звезда.
#рыжий #юрийбуторин #александрмичков #дмитрийрудков #василийфирсов #полинаайрапетова #еленаворончихина #николайорловский #иванвакуленко #игорьвойнаровский #владимирмаксимов #верастрокова #розашмуклер #марияандреева #евгенийкаменькович
Аркадия
Есть спектакли, несущие глубокий смысл, который зритель должен "распознавать". Часто такие спектакли сопровождаются различными режиссёрскими приёмами, разгадывать которые - отдельное удовольствие (конечно, если такие приёмы сделаны для подчёркивания каких-то важных идей спектакля, а не для "самовыражения" режиссёра). Мастерство актёров в таких спектаклях как-бы вторично (правда, безусловно, добавляет дополнительное удовольствие, например игра Высоцкого в "Пугачёве" на Таганке). Когда-то (до моего знакомства с Мастерской) только такие спектакли мне были интересны.
А вот Мастерская подарила мне другой тип спектакля, когда наслаждаешься филигранной игрой актёров и "разгадывать" замыслы режиссёра абсолютно неинтересно, да и не хочется. Впервые я осознал это на "Месяц в деревне", потом были другие схожие спектакли. "Аркадия" относится именно к такого типу спектаклей. Естественная, превосходная игра всех актёров завораживала и, честно сказать, сюжет был вторичен (хотя, например, полное название спектакля "Et in Arcadia ego", т.е. "и в Аркадии присутствует смерть", вроде предполагает как-то обдумать это... но не хочется!). Конечно хорошая режиссура (опять же, не "приём ради приёма"), сценография хорошо дополняли спектакль, но первична была игра актёров.
Больше всего, пожалуй, понравился диалог-соперничество Ханны Джарвис (Полина Айрапетова) и Бернарда Солоуэй (Юрий Буторин), хотя и периодическое появление Хлои Каверли (София Лукиных) приятно оживляло его. А невозмутимость и дотошность Валентайна (Дмитрий Рудков) как сыграны! Это в современной части спектакля. А в части эпохи Байрона тоже все актёры хороши. Особенно Екатерина Смирнова (Леди Крум), Екатерина Новокрещенова (Томасина Каверли) и Фёдор Малышев (Септимус Ходж). Если я кого не перечислил, то это не значит, что он плохо сыграл, просто выделил лучших.
Такое ощущение было, что актёры не играли, а жили на сцене! А мы, зрители, просто получили возможность подсмотреть.
Замечательный спектакль. Спасибо всем его создателям!
#аркадия #месяцвдеревне #полинаайрапетова #юрийбуторин #софиялукиных #дмитрийрудков #екатеринасмирнова #екатеринановокрещенова #фёдормалышев
Я пройду, как по Дублину Джойс
Спектакль Фоменок «Рыжий» один из тех немногих, на который по-прежнему трудно достать билеты. Даже на гениальный (и, как по мне, лучший) «Самое важное» - запросто, а вот на «Рыжий» - как повезет.
«Рыжий» это спектакль стихотворный и, собственно, состоит просто из стихов поэта Бориса Рыжего. Как вы не знаете такого поэта?
Борис Борисович Рыжий (1974-2001), екатеринбургский поэт. Окончил аспирантуру института геофизики, работал младшим научным сотрудником. Печатался в журналах «Звезда», «Урал», «Знамя», «Арион» и др. Участник фестиваля поэтов в Роттердаме.
«Молодой поэт с большими серыми глазами и шрамом на щеке произвел фурор на европейском Парнасе» - так отозвалось Би-би-си о его выступлении на фестивале. Автор сборников стихов, некоторые из которых были опубликованы только после его смерти «И все такое…» (2000), «На холодном ветру» (2001), «Стихи» (2003), «Оправдание жизни» (2004), «Типа песня» (2006).
Покончил с собой в 2001 году….
Маленький, сонный, по чёрному льду
в школу - вот-вот упаду - но иду.
Мрачно идёт вдоль квартала народ.
Мрачно гудит за кварталом завод.
"...Личико, личико, личико, ли...
будет, мой ангел, чернее земли.
Рученьки, рученьки, рученьки, ру...
будут дрожать на холодном ветру.
Маленький, маленький, маленький, ма... -
в ватный рукав выдыхает зима:
- Аленький галстук на тоненькой ше...
греет ли, мальчик, тепло ли душе?"...
...Всё, что я понял, я понял тогда:
нет никого, ничего, никогда.
Где бы я ни был - на чёрном ветру
в чёрном снегу упаду и умру.
Будет завод надо мною гудеть.
Будет звезда надо мною гореть.
Ржавая, в странных прожилках, звезда,
и - никого, ничего, никогда.
Вообще жанр стихотворной постановки, на первый взгляд, не требует решения какой-то режиссёрской сверхзадачи. Подбери правильные стихи, потом подбери правильных исполнителей, потом определи правильную очередность. Все это я прекрасно помню по своему опыту школьного театра, ставили слава Богу и не раз. Всем актерам очень нравится, проблема одна: зрители очень скоро на таком спектакле начинают скучать.
А если еще и актеры неправильно читают стихи (что случается сплошь и рядом), вообще дело труба.
А если еще и стихи для большинства абсолютно незнакомые? Борис Рыжий, а что есть такой поэт? Говорите, был… И что?
В анонсе «Рыжий» заявлен как театральное путешествие в пространстве и во времени. Рубеж 80-х – 90-х. «Те баснословные года», в которые «так хорошо мы плохо жили». Поэтому логично, что зрителей после третьего звонка приглашают занять места в вагоне поезда. Вполне ожидаемо, что выходит проводница и объявляет отправление. Абсолютно неожиданно то, что зрительный зал после этого действительно трогается с места и под стук колес отправляется в путь из Екатеринбурга в Свердловск и обратно.
«Поезд-зрительный зал» двигается от одной остановки к другой, и такое физическое перемещение зала как раз и создает ошеломляющий эффект путешествия в пространстве и во времени.
Ну, а уж на остановках фоменки отрываются по полной. Есть еще одна хитрость в постановке, которая не позволяет спектаклю превратиться в марафон художественной декламации. При каждом удобном случае (а особенно при неудобном!) актеры начинают петь стихи Рыжего на известные всем мотивчики. Например, на мотив песен Джо Дассена. Отчего даже у человека, впервые в жизни слушающего поэтические строчки Рыжего, возникает чувство узнавания (Ангелы шмонались по пустым аллеям/ парка. Мы топтались тупо у пруда./
Молоды мы были. А теперь стареем./И подумать только, это навсегда).
Ну, и, конечно, абсолютно узнаваемые ситуации, которые обыгрываются с фирменной фоменковской изобретательностью. Вот, на пункт приема цветмета какие-то мутные личности сдают медные инструменты. Приемщик выдает им бутылку водки и тут же начинает играть на валторне нежную щемящую мелодию. Вот… впрочем достаточно спойлеров.
Вот вам история из моей жизни. После окончания Киевского университета в 1987 году довелось мне поработать в Чимкентской геофизической экспедиции. Это самый юг Казахстана, на границе с Узбекистаном. Мы с друзьями были молодыми специалистами, холостыми и легкомысленными. Поэтому в выходной день нам часто хотелось выпить. А советскому правительству не хотелось, чтобы мы это делали. Поэтому правительство проводило антиалкогольную кампанию и купить алкоголь в магазине было трудно. Но, поселок геофизиков граничил с местным аулом, в котором жители приторговывали самопальной водкой. И вот идешь поздно вечером вдоль дувала, луна светит, ишаки кричат, натуральное «белое солнце пустыни». Стучишь в ворота: - Арак бар? (водка есть?) Тебе продают что-то в бутылке, и ты молишься, чтобы это был разбавленный пищевой спирт.
Младший научный сотрудник института геофизики Борис Рыжий сочинил по этому поводу:
Когда бутылку подношу к губам,
чтоб чисто выпить, похмелиться чисто,
я становлюсь похожим на горниста
из гипса, что стояли тут и там
по разным пионерским лагерям,
где по ночам - рассказы про садистов,
куренье,
чтенье "Графов Монте-Кристов"...
Куда теперь девать весь этот хлам,
всё это детство с муками и кровью
из носу, чёрт-те знает чьё
лицо с надломленною бровью,
вонзённое в перила лезвиё,
всё это обделённое любовью,
всё это одиночество моё?
В спектакле «Рыжего» в разных жизненных обстоятельствах играют разные актеры: Дмитрий Рудков, Александр Мичков, Юрий Буторин, Василий Фирсов. Играют хорошо.
Но, все-таки самое сильное эмоциональное впечатление производят не они, а чудесные персонажи Полины Айрапетовой, Елены Ворончихиной и Розы Шмуклер. Наверно потому, что муза – она женского рода.
Я пройду, как по Дублину Джойс,
сквозь косые дожди проливные
приблатненного города, сквозь
все его тараканьи пивные.
Чего было, того уже нет,
и поэтому очень печально, —
написал бы наивный поэт,
у меня получилось случайно.
Подвозили наркотик к пяти,
а потом до утра танцевали,
и кенту с портаком «ЛЕБЕДИ»
неотложку в ночи вызывали.
А теперь кто дантист, кто говно
и владелец нескромного клуба.
Идиоты. А мне все равно.
Обнимаю, целую вас в губы.
Да иду, как по Дублину Джойс,
дым табачный вдыхая до боли.
Here I am not loved for my voice,
I am loved for my existence only.
(Дмитрий Скрябин)
#рыжий #самоеважное #полинаайрапетова #еленаворончихина #розашмуклер #дмитрийрудков #александрмичков #юрийбуторин #василийфирсов #борисрыжий
Мастер и Маргарита
Сегодня вечером в Фоменко будет интересная история
.
В театре-студии Фоменко сыграли премьеру спектакля «Мастер и Маргарита» в постановке Федора Малышева и Полины Агуреевой. В моей коллекции инсценировок самого известного романа Булгакова – это уже, дай Бог памяти, восьмая. Из всех предыдущих не вызывал раздражения только спектакль Любимова на Таганке. Но, фоменковский «Мастер и Маргарита» - первый, который действительно понравился.
Секрет успеха в том, что фоменковцы показывают на сцене не столько историю, придуманную Булгаковым, сколько играют сам текст знаменитого романа (прием не новый, достаточно вспомнить их же гениальный спектакль «Война и мир»). Тот самый текст Булгакова, который мы все знаем наизусть, и который совершенно не нуждается в очередном хронологически точном изложении. Сколько раз за свою жизнь вы повторяли фразы, разошедшиеся на цитаты? Десятки, сотни? «правду говорить легко и приятно», «свистнуто, не спорю, действительно свистнуто», «кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится», «– Помилуйте, королева, разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!»…
Умение чувствовать текст, что называется кожей, - фирменный стиль, привитый театру его создателем Петром Наумовичем Фоменко.
«Маргарита выскочила из халата одним прыжком и широко зачерпнула легкий, искрящийся текст Булгакова и сильными мазками начала втирать его в кожу тела».
И применительно к инсценировке Булгакова, очевидно, единственно возможный прием – окунуться в этот текст с головой.
Что фоменковцы и делают: с наслаждением играют каждую фразу, а отдельные фразы- и по нескольку раз подряд.
Вторая составляющая успеха спектакля – роль Воланда в блестящем исполнении Алексея Колубкова. Парадоксальным образом, лучшее, что было написано на тему «Образ Воланда в романе Булгакова» - было написано еще до создания романа: «Я - часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Булгаков словно предвидел тщетные усилия литературных критиков и взял строку Гете в качестве эпиграфа.. Сформулировано, ничего не скажешь, действительно сформулировано, но как это сыграть?
Так или иначе спектакль фоменок все равно будут сравнивать с фильмами Юрия Кары и Владимира Бортко. При всей ущербности этих сравнений, на примере обоих фильмов удобно показать, чем именно Воланд Колубкова лучше. На мой взгляд, главное, чего недоставало этому самому образу Волланда в исполнении и Гафта и Басилашвили, - так это обаяния. Уж слишком в их игре превалировало «вечно хочет зла». А вот у Колубкова все в полной гармонии: «и вечно совершает благо».
Полина Агуреева, возможно, еще не столь убедительна в образе Маргариты, тоскующей по мастеру. Но, замечательно и бесподобно играет ведьму. По мере превращения в ведьму, актриса моментально преображается и буквально искрит темпераментом.
«–Ай да текст! Ай да текст! – закричала Маргарита, бросаясь в кресло».
Не буду раскрывать всех секретов спектакля, но сцена с полетом Маргариты поставлена с такой выдумкой, с такими неожиданными техническими приспособлениями, что полностью захватывает зрителя. Маргарита действительно летит:
«Невидима и свободна»
Очень хорош Дмитрий Рудков в роли Берлиоза. За внешней образованностью и гладкостью, сразу чувствуются цинизм и беспринципность. В общем, то ли современный московский политтехнолог то ли ведущий ток шоу на телевидении «Вечер с Михаилом Берлиозом».
Очень хорош Иван Бездомный (Дмитрий Захаров).
«- На все сто - подтвердил тот, любя выражаться вычурно и фигурально»
Прекрасна свита Воланда (Кот Бегемот - Игорь Войнаровский, Коровьев -Фёдор Малышев, Азазелло - Галина Кашковская).
Понтий Пилат (Владимир Топцов) и Иешуа Га-Ноцри (Павел Яковлев) на протяжении всего спектакля искусно и жестко ведут свой бесконечный напряженный диалог-поединок:
«-Так это ты собирался разрушить. здание храма и призывал к этому народ?"
Тут арестант опять оживился и ответил: -Я, игемон, никогда в жизни не собирался разрушить здание храма и никого не подговаривал на это бессмысленное действие....»
Сцена бала у сатаны традиционно вызывает у зрителей самый большой интерес: что на этот раз придумает режиссер (в нашем случае сразу два). Ну, что сказать (внимание - спойлер): «Королева в восхищении! Мы в восхищении»!
P.S. В анонсе к спектаклю написано: «московский шабаш в двух частях с одним разоблачением»… О, как же Булгаков все угадал!
P.P.S. Очень хотелось обойтись без ложки дегтя, но не удастся. Пока на первых показах спектакля совсем неубедителен Мастер (Томас Моцкус). Режиссеры выбрали для него слишком бесстрастный, слишком отрешенный образ, который, увы, не вызывает никакого сочувствия. Такое впечатление, что Моцкусу поставили задачу играть только одну фразу:
«Меня сломали, мне скучно, и я хочу в подвал».
Непонятно, за что Маргарита любит такого Мастера, почему не может его забыть? Не мог такой человек сочинить роман про Понтия Пилата.
Не мог, но ведь сочинил!
«В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца ирода великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат»….
#мастеримаргарита #пётрфоменко #фёдормалышев #полинаагуреева #алексейколубков #дмитрийрудков #дмитрийзахаров #игорьвойнаровский #галинакашковская #владимиртопцов #павеляковлев #томасмоцкус #войнаимир
Мастер и Маргарита
Вот и Мастерская рискнула поставить самое «опасное» (на что есть устойчивая примета) произведение Булгакова. Когда произведение знают чуть ли не наизусть («Сижу, никого не трогаю, починяю примус», «рукописи не горят» и прочие цитаты давно ушли в народ), да еще существует весьма неплохая экранизация (ну, на мой взгляд) – трудно чем-то удивить. Надо сказать, что фоменкам (Фёдору Малышеву и Полине Агуреевой) это ОДНОЗНАЧНО удалось. Нельзя сказать, что мне всё понравилось, есть спорные моменты, но что в целом постановка получилась достаточно оригинальной и однозначно заслуживающей внимания. Это точно.
Начну со спорных (и даже в каком-то роде не понравившихся мне) моментов.
1. Образ Воланда в исполнении Колубкова (особенно с первых сценах). На МОЙ взгляд – слишком эмоционально показан: ведь Воланд ВСЁ видел, всё испытал, ему скучно. Смехов (в первоначальном варианте спектакля Театра на Таганке, в 70-е годы), или Басилашвили (в одноименной экранизации), на мой взгляд, значительно лучше это передавали. В сценах далее (особенно в сценах в фойе) эта отстраненность показана Колубковым лучше, но первая сцена просто «резанула» для меня несоответствием. Так я думал сразу после выхода со спектакля. НО!!! На следующий день мне пришло в голову, что может и прав Колубков. Поясню. Сатана по определению НЕ ДОЛЖЕН ВЫЗЫВАТЬ СИМПАТИЮ. Образ Смехова (так же как образ в романе) невольно вызывает: слишком аристократичен. А вот в исполнении Колубкова – нет (ну, по крайней мере, для меня). Даже знаменитая колубовская бородка невольно вызывает ассоциацию с чертом, сатиром или иным несимпатичным персонажем. Так что я уж теперь не знаю, достижение этот образ или провал.
2. Режиссерская «находка» в сценах допроса Понтием Пилатом (актер Владимир Топцов) Иешуа: он раз за разом (трижды или четырежды) проносит Иешуа на плечах, петляя по сцене среди редкой толпы и при этом звучит один и тот же диалог, а в последний раз, когда Пилат принимает решение отдать Иешуа фарисеям, он его тянет за собой по полу. Метафора читается почти сходу (ну, по крайней мере, для меня): Пилату тяжело, он должен принять неприятное решение, это «тяжелая ноша», а когда принимает, то, как бы, «привязывает» свою судьбу к судьбе Иешуа. Но такой «навязанный» прием настолько не соответствует стилистике Мастерской (где традиционно не делают замысловатых, трудно читаемых режиссерских решений), что невольно хочется, чтобы эта сцена поскорее закончилась…. И здесь опять возникает НО!!! Задача актера и режиссера показать и передать зрителю состояние персонажа. Нам от сцены тяжело, хочется, чтобы поскорее это кончилось. Но ведь это и есть состояние Пилата!! Так может это не ошибка режиссера (Малышева, полагаю), а его гениально найденное решение?! Не знаю… Кстати, в заключительных сценах Топцов превосходно играет «потерянного» Пилата. Вот до сих пор перед глазами «растерянный» взгляд человека сидящего в кресле в правом углу сцены!
3. Сцена приглашения Маргариты на бал к Воланду (делает Азазелло). С одной стороны здесь весьма кстати смотрелось неожиданное представление Азазелло женским персонажем (и в романе, да и по другим источникам это мужской персонаж): разговор двух случайно встретившихся женщин смотрелся ОЧЕНЬ органично, а с другой - совершенно неуместной выглядела «псевдо (почти вольная) борьба» двух женщин. Понятно, что режиссер хотел передать внутреннее напряжение при принятии Маргаритой решения идти на бал, но ТАК (по моему мнению) делать нельзя. КАК – не знаю, но не так.
Теперь те моменты, что мне понравились.
1. Безусловно это сцена появления Мастера в палате Бездомного. Для меня она вообще стала центральной в спектакле. Оба актера и Моцкус (Мастер), и Захаров (Бездомный) провели её безупречно. Я вообще поймал себя на том, что затаил дыхание :). Да и на протяжении всего спектакля оба этих актера играли превосходно.
2. Удачно сыграла троица «сподвижников» Воланда. Коровьев (в исполнении Малышева) выглядел хрестоматийно (именно таким он и по роману представляется) и смотрелся предсказуемо с удовольствием. Бегемот сыгран Войнаровским скупо но, на мой взгляд, очень точно (этакий увалень, но весьма опасный). Неожиданное представление Азазелло женским персонажем (Галина Кашковская) считаю удачным. И актриса вполне справилась с задачей.
3. Павлу Яковлеву досталась вроде и центральная (Иешуа Га-Ноцри), но немногословная роль. Но сыграл он её замечательно. Именно ТАКИМ и видится Христос.
4. Понравился Берлиоз (в исполнении Рудкова), особенно этот его тон превосходства.
5. Как всегда хороша Полина Агуреева в роли Маргариты (ну, разве первые сцены её появления мне как-то не «показались»).
Вот, пожалуй, и всё. Очень хотелось бы сравнить свои впечатления с впечатлениями других зрителей, поговорить о «спорных» моментах, но увы… Бурные обсуждения остались далеко в прошлом нашего форума. А жаль.
#МастерИМаргарита #фёдормалышев #полинаагуреева #алексейколубков #владимиртопцов #томасмоцкус #дмитрийзахаров #игорьвойнаровский #галинакашковская #павеляковлев #дмитрийрудков