Форум
#еленаворончихина
Вы не имеете права писать в форум не зарегистрировавшись.
Если вы зарегистрированы на любом другом форуме проекта Theatre.Ru,
вы можете использовать эти же имя и пароль.
Забытый пароль можно восстановить.
Рыжий: я просто человек и одинок
Биография и творчество свердловского поэта Бориса Рыжего в каком-то смысле иллюстрация обреченности поэтического дара, его губительного проклятия, когда сочинять стихи мучительно больно, а не творить – невозможно!
Спектакль «Рыжий», поставленный на старой сцене Мастерской Петра Фоменко режиссером Юрием Буториным, проживает вместе со зрителями именно поэтический путь героя – от пионерского детства, когда стихи только-только зарождаются, где фонари, ржавые звезды и «седой закат в ладонях крыш»…, до трагического ухода. Это не столько, как обозначено в жанре, музыкальное путешествие по последнему десятилетию ХХ века: по парку культуры и отдыха имени Маяковского, общежитию, крышам и промзоне, – сколько попытка открыть для себя настоящего Рыжего, «первого в городе поэта», вписать его в череду не только русских, но и мировых классиков. Тем более, что, засияв и поднявшись на волне лихих 90-х, на фоне востребованности постконцептуализма российской глубинки, позднее Рыжий попал в бурный поток информационной перенасыщенности – и канул практически в небытие, оставшись известным лишь немногим специалистам.
Мальчиком Бориса ангел в щёчку не поцеловал – пометил. Может, потому и ангелы в его стихах не понимающе-ласковые, а жлобы. В старушачьих ботах, с кастетом, волочащие крылья по щебню, по лужам и хлещущие кока-колу. Актеры, воплотившие на сцене образ самого разного «Рыжего» (Юрий Буторин, Александр Мичков, Дмитрий Рудков, Василий Фирсов) легким чирканьем пера по скуле словно надевают одну из масок его лирического героя – то романтичного одноклассника, то скорбного провинциала, то пьяного хулигана, то отчаявшегося поэта, каждый раз через сильные, яркие и глубокие чтецкие работы раскрывая нам нового, но всё же одного и того же Рыжего.
Может, эта история про то, что каждый из живущих на сцене немножечко Поэт: и соседки по общежитию (Полина Айрапетова, Елена Ворончихина), и менты (Николай Орловский, Иван Вакуленко), и кенты, и хозяин ритуальной конторы Махмуд (Игорь Войнаровский). И каждый персонаж его стихов тоже немножечко Рыжий: «…ругается матом, кладет на рычаг / почти аномально огромный кулак / с портачкой трагической «Боря».
А возможно, это пьеса о том, что жизнь – это путь долгого, на разрыв, прощания:
Если жизнь нам дана для разлуки, / я хочу попрощаться с тобой…
Было б с кем попрощаться и откуда уйти…
Будет тёплое пиво вокзальное, будет облако над головой, /
будет музыка очень печальная — я навеки прощаюсь с тобой.
Оно начинается в отрочестве и заканчивается возвращением к началу («Господи, это я…»)
Хотя нет, это просто обшарпанный плацкартный вагон, который безнадежно кружится каруселью, тормозит и снова мчится сквозь страну, сквозь эпоху (лимонад, пиво, чипсы, орешки…), мимо гипсовых пионеров, доски почета, фарцующих старух, исписанных граффити стен… (художник Владимир Максимов), и усталая проводница (Вера Строкова) равнодушно наблюдает, как «поезда уходят под откос… / И самолеты, долетев до звёзд, сгорают в них».
Или же эта постановка только чистая музыка (в ее основе блюз-опера Сергея Никитина). Такая же, как и сам поэт, вся на контрасте: от бетховенской «Оды к радости», до блатной Мурки, от госпела «I Will Always Love You», феноменально исполненного Розой Шмуклер, до ломающейся блюзовой непредсказуемости фортепьянных композиций под пальцами Николая Орловского, через минуту перевоплотившегося в «зелёного змия», ещё через две – в мента Синицына, а ещё через несколько – в сторожа промзоны. («Чтоб, улыбаясь, спал пропойца / под небом, выпитым до дна, – / спи, ни о чём не беспокойся, / есть только музыка одна».)
Наивно думать, что Борис Рыжий, «любой собаке – современник, последней падле – брат и друг», – всего лишь случайный талант русской промышленной глубинки, «уральский Есенин» с приблатнённым говорком. Отнюдь. Сын профессора, поэт с легкостью оперирует отсылками ко всей мировой культуре: от Феогнида, Овидия и древних римлян – до Петрарки и русских классиков XIX столетия, от поэтов Серебряного века (Блока, Ходасевича, Ивáнова) до Мандельштама, Пастернака и Слуцкого. И если проследить цитатность и мотивы его поэзии, то они вполне вписываются в исторический литературный контекст: изображения фонтана, скрипки, набережной и фонарей – приметы городской лирики. Природные и символические образы снега, слёз, листвы, звёзд, облаков тоже уходят далеко в традицию. Иногда его лирическое «Я» обращается с этими образами довольно вольно и небрежно, но все же не разрушая привычных архетипов («Снег идёт и пройдёт, и наполнится небо огнями. / Пусть на горы Урала опустятся эти огни. / Я прошёл по касательной, но не вразрез с небесами, / в этой точке касания – песни и слёзы мои.»)
Рыжий вполне себе на «ты» и с Богом и ангелами Его. Правда, черту никогда не переступая («Бог не дурак, он по-своему весельчак: / кому в глаз кистенём, кому сапогом меж лопаток…»), и зачастую подчёркнуто уважительно («Вот так мне кажется, что понимаю Бога, / готов его за всё простить: / он, сгусток кротости, не создан мыслить строго — / любить нас, каяться и гибнуть, может быть.»)
Особой нотой через всю постановку проходит тема Родины:
Вот Родина. Моя, моя, моя. / Учителя, чему вы нас учили – / вдолбили смерть, а это не вдолбили, / простейшие основы бытия.
Пройду больницу, кладбище, тюрьму, / припомню, сколько сдал металлолома. / Скажи мне, что на Родине – я дома. / На веру я слова твои приму.
В спектакле страна-локация Рыжего основным образом сосредоточена в Свердловске-Екатеринбурге, но захватывает и знаковые для поэта Санкт-Петербург / Царское Село, и всю российскую историю, и грядущее России, и себя с друзьями в нем, «где лица наши будущим согреты, где живы мы, в альбоме голубом, земная шваль: бандиты и поэты». Почти так же до Бориса Рыжего писал за полвека о своем поколении Павел Коган: В десять лет мечтатели, / В четырнадцать – поэты и урки...
Как у любого большого художника, связь Рыжего с Родиной не выспренняя, не горделивая и не пафосная («…и пойти по дороге своей тёмно-синей / под звездами серебряными, по России, / документ о прописке сжимая в горсти.») Скорее, это чувство сопричастности, когда, поверяя судьбой страны свою, не различить в этой растворённости где чья («Теперь, припав к мертвеющей траве, / ладонь прижав к лохматой голове, / о страшном нашем думаю родстве.»)
Наверное, самое сложное для всех, кто задумал и воплотил грандиозный проект не гранитного – театрального «Памятника Поэту», было отобрать из немалого творческого наследия Рыжего те стихи и отрывки из статей и дневниковых записей, которые по итогу вошли в композицию. Не ограничиваясь «свердловской» тематикой, к которой подталкивает основной лейтмотив замысла, а подчеркнув харизму и мультикультурность поэта, легко позволяющие ему быть своим и в милицейском бобике, и на светской литературной тусовке, и в «наркологической тюрьме», и в среде уважаемых критиков. При этом он словно бы стеснялся высоких философских размышлений, иронично или грубо уводя сакральное в профанное, скрывая потаённую болезненность восприятия времени, в каком ему случилось родиться и жить, но остроту которого так вдумчиво, точно и деликатно удалось передать актёрам.
А еще весь спектакль наполнен любовью. К девочке-женщине-матери, к ментам и кентам, к соседям и нам: пассажирам-зрителям. Одна из самых трогательных сцен, когда жена Махмуда (Роза Шмуклер) держит на руках младенца. От смерти до рождения – такой закономерный пассаж. Эта любовь такая бережная, внимательная – и отчаянная от безысходности, невозможности ее сохранить и сберечь, потому что у Поэта иная стезя. И последняя его мольба к Всевышнему об этом: «Не лишай любви…»
Меня прости <…> / за то, что не любил как ты хотела, / но был с тобой и был тобой любим!
И поскольку сердце не забыло / взор твой, надо тоже не забыть / поблагодарить за всё, что было, / потому что не за что простить.
В пронзительном диалоге на крыше «Ирины» (Мария Андреева) и «Рыжего» (Александр Мичков) звучит одно из самых знаковых, «программных» стихотворений поэта, воплотившее в себе философские размышления о поэзии, сущности человеческого бытия, любви, смерти и бессмертии.
Над домами, домами, домами
голубые висят облака —
вот они и останутся с нами
на века, на века, на века.
Только пар, только белое в синем
над громадами каменных плит...
Никогда, никогда мы не сгинем,
мы прочней и нежней, чем гранит.
Пусть разрушатся наши скорлупы,
геометрия жизни земной, —
оглянись, поцелуй меня в губы,
дай мне руку, останься со мной.
А когда мы друг друга покинем,
ты на крыльях своих унеси
только пар, только белое в синем,
голубое и белое в си...
Символика синего цвета уходит глубоко в прошлое: от иконописных традиций рублёвского голубца, до блюза (сокращение от английского blue devils - «синие дьяволы»).
В поэзии – самые известные «синие» стихи это «Несказанное, синее, нежное…» С. Есенина, «Цвет небесный, синий цвет» Н. Бараташвили (пер. Б. Пастернака). Художник В. Кандинский писал: «Чем глубже синий цвет, тем сильнее он зовет человека в бесконечность, будит в нем стремление к чистому и, наконец, к сверхъестественному. Синий — это типично небесный цвет».
У Бориса Рыжего синий тесно переплетен с темой смерти: это инфернальный свет больничных коридоров («Рыжий» в психушке – Василий Фирсов), синева потустороннего мира, неземная тишина вечного покоя.
Вышел месяц из тумана — /и на много лет /над могилою Романа / синий-синий свет.
Свет печальный, синий-синий, / лёгкий, неземной, / над Свердловском, над Россией, / даже надо мной.
Июньский вечер. / На балконе уснуть, взглянув на небеса. / На бесконечно синем фоне / горит заката полоса.
А там — за этой полосою, / что к полуночи догорит, — / угадываемая мною /
музы'ка некая звучит.
Гляжу туда и понимаю, / в какой надёжной пустоте / однажды буду и узнаю: /
где проиграл, сфальшивил где.
Смерть всегда рядом с поэтом, с самого начала творческого пути. От детских наблюдений за похоронами соседей, потом откинувшихся братанов и почивших друзей, позднее – до ощущения духовной и трансцендентальной близости, ожидания её и почти предвкушения. Даже персональному ангелу (Роза Шмуклер) не удержать на краю. («Постою немного на пороге, / а потом отчалю навсегда / без музы'ки, но по той дороге, / по которой мы пришли сюда.»)
Личный образ смерти у лирического героя тоже непривычен:
Рубашка в клеточку, в полоску брючки — / со смертью-одноклассницей под ручку / по улице иду, / целуясь на ходу.
Смерть на цыпочках ходит за мною, / окровавленный бант теребя.
Погружаясь в рваный, но на самом деле цельный мир спектакля, постепенно приходит понимание, что в реальном мире удерживает Рыжего только данный ему свыше поэтический дар. Пока он ощущается хотя бы одной талантливой строкой (о чем не без доли иронии сообщил нам «Рыжий» – критик), в человеческом существовании есть смысл.
И думал я: небесный боже, / узрей сие, помилуй мя, /
ведь мне тобой дарован тоже / осколок твоего огня, / дай поорать!
Так какого же чёрта даны / мне неведомой щедрой рукою / с облаками летящими сны, с детским смехом, с опавшей листвою.
В Рыжем невероятно остро ощущение «Я-Поэта», но когда удерживать накал становится невозможно, когда всё строже отношение к себе как к художнику и признание внешнее не радует, когда приходит понимание неровности уже написанного, в стихи Рыжего врывается отчаянье. Приходит трагическое мироощущение, отсутствие перспективы, разочарование собой. Появляются хлёсткие, жестокие, страдальчески-резкие строки:
…я видел свет первоначальный, / был этим светом ослеплён. / Его я предал.
Бей, покуда / ещё умею слышать боль, / или верни мне веру в чудо…
...А была надежда на гениальность. / Была да сплыла надежда на гениальность…
…без меня отчаливайте, хватит, — / небо, облака!
Жалуйтесь, читайте и жалейте, / греясь у огня,
вслух читайте, смейтесь, слёзы лейте. / Только без меня.
…Лучше страшно, лучше безнадежно, / лучше рылом в грязь.
… весь выигрыш поставивший на слово, я проиграю.
Наверное, если бы Борис Рыжий нашел в себе вдохновение жить и писать, то на стыке веков Россия обрела бы ещё одного народного поэта, «без дураков». Но не случилось. Вместо этого у «Фоменок» есть полуторачасовой рассказ о человеке, который, по словам критика, «соединил концы». И низкий поклон руководителю постановки Евгению Каменьковичу, что для одних зрителей удерживает память поколения, а другим открывает полузабытое имя, навсегда вписанное в свою эпоху.
И, возможно, кому-то, вернувшись из театра, захочется снять с полки томик стихов или открыть страницу интернета и прочитать:
…рцы слово твердо укъ ферт. / Ночь, как любовь, чиста. / Три составляющих жизни: смерть, / поэзия и звезда.
#рыжий #юрийбуторин #александрмичков #дмитрийрудков #василийфирсов #полинаайрапетова #еленаворончихина #николайорловский #иванвакуленко #игорьвойнаровский #владимирмаксимов #верастрокова #розашмуклер #марияандреева #евгенийкаменькович
Опасные связи
Спектакль оставил безусловно хорошее впечатление. Игра всех актеров была на высшем уровне (особенно, конечно, очередной раз порадовался игре Полины Кутеповой в роли Маркизы де Мертей). Каждый актер был по-своему хорош, обаятелен. Сесиль де Воланж (Дарья Коныжева) - сама непосредственность, Шевалье Дансени - очаровательно наивен в начале и убедителен в гневе в конце (Владислав Ташбулатов). Президенша де Турвель (Серафима Огарёва) - очаровательна как в верности мужу, религиозности, так и в страсти; особенно запомнилось как меняется интонация во фразе "Я верна мужу и глубоко его уважаю" по мере того, как де Турвель всё больше и больше увлекается Вальмоном. Виконт де Вальмон (Томас Моцкус) - неподражаем в роль искусителя, отъявленного подлеца, само воплощение Мефистофеля! Маркиза де Мертей (Полина Кутепова) вызывает гамму чувств от неприятия (когда начинает строить интриги в первом действии) до сочувствия (особенно во время потрясающего монолога во втором действии); в целом, пожалуй, сочувствие преобладает. Для Елены Ворончихиной (роль Жюли, горничной) текст пьесы предоставляет слишком мало возможностей для самовыражения, но и в этих условиях актрисе (возможно с помощью режиссёра) удается себя показать. В общем все молодцы!
В первом действии у меня были некоторые претензии к режиссёру: эпизоды, когда я восторгался замечательной игрой актеров, чередовались с эпизодами, вызывавшими недоумение и скуку. Ко всему прочему до меня как-то не доходило: зачем нужен этот стол с многочисленными яствами. Но во втором действии "непонятные" эпизоды исчезли. А после спектакля до меня дошло, зачем был нужен стол с яствами.
Если говорить в целом, то стол - это некоторое отношение к жизни. Начинается спектакль с того, что все действующие лица чинно сидят за столом лицом к зрителям (т.е. стол находится между зрителями и артистами). Т.е. все действующие лица находятся в спокойствии, некоем умиротворении. Подозреваю, что вид еды напрямую связан с отношением к жизни. Например, де Турвель, насколько помню, ела только постную пищу. К сожалению, не обратил внимание, а что ели другие действующие лица (если кто-то запомнил - напишите, пожалуйста!); подозреваю, что Маркиза и Вальмон ели весьма вкусную, возможно остренькую пищу. В дальнейшем действующие лица всё реже и реже садились за еду (только в спешке хватали со стола то или иное кушанье), но в первом действии в основном находились и передвигались ЗА столом (по отношению к зрителям). Т.е. как бы жизнь была более-менее спокойная. Почти всё второе действие актеры перемещаются ПЕРЕД столом; т.е. страсти кипят. И только в конце спектакля действие перемещается ЗА стол, т.е. все возможные злодеяния со стороны Вальмона завершились, наступает развязка и воздаяние по заслугам как за ошибки, так и за злодеяния. "Основные блюда" (как в программке названы Маркиза, Вальмон и Президентша) умирают, Сесиль удаляется в монастырь. Судьба отомстившего Дансени не обозначена. Таким образом, после осмысления роли стола в спектакле я, пожалуй, не имею больше претензий к режиссеру Егору Перегудову (в программке он обозначен как Шеф-повар). Молодец.
И пару слов по "пикантным сценам" (памятуя нашу лёгкую полемику с Виктором при обсуждении "Школы жен"). Вроде и сцен таких в спектакле более чем предостаточно, но выполнены они со вкусом (чего стоит "имитация" страстного поцелуя путём надкусывания помидора!) и не вызывают никаких отрицательных эмоций у меня. И опять же, по поводу обращения к зрителям. Полина предлагает кому-то из зрителей попробовать изобразить улыбку, когда больно. Но вот ТАКОЕ обращение к залу не вызвала у меня никакой отрицательной реакции. Просто очередная импровизация. Ничего надуманного.
Ну и в заключении традиционно. Спасибо Мастерской за доставленное удовольствие! Желаю дальнейших творческих успехов!
#опасныесвязи #егорперегудов #полинакутепова #дарьяконыжева #владиславташбулатов #серафимаогарёва #томасмоцкус #еленаворончихина #школажён
Школа жён
Сначала преамбула. Было время, когда я смотрел все новые спектакли Мастерской еще на предпремьерных показах. Потом по семейным обстоятельствам был перерыв. "Школа жён" попала как раз на этот период. Часть "пропущенных" спектаклей я посмотрел, но вот до этого "руки не доходили". И вот сейчас я решил исправить этот пробел. Но, странное дело: когда решил купить билет (осталось только 2 в первом ряду по 10 тыс. руб., но был готов потратиться) - не сумел это сделать. Был какой-то сбой у системы. Мне бы задуматься... мол судьба... Но через несколько дней и система заработала, и мест больше появилось. Купил во второй ряд.
Теперь о спектакле. Впервые на спектаклях Мастерской первые сцены у меня вызвали не просто равнодушие, а раздражение! Зачем нужно было это идиотское (на мой взгляд; залу нравилось) заигрывание с залом?! Не понимаю. Хотели сказать, что мол все способны шашни строить? Или что? Ну вот нисколько не смешно это. Я уж не говорю о том, что такие игры разрывают ткань пьесы. Другое раздражение вызвали неоднократно повторяющиеся шутки "ниже пояса". Я не ханжа, я понимаю, что тема любовная... но можно было, наверное, не так явно (не хочу даже расшифровывать). Наверное в каком-нибудь другом театре такие шуточки "на потребу публики" и казались бы естественные, но в Мастерской! В общем, ушёл бы я со спектакля в мрачном настроении, но... появился Дмитрий Захаров (играет Ораса) и я вздохнул с облегчением: настолько легко, непринужденно и без переигрывания он играл простодушного влюбленного. А потом очень порадовала Вера Строкова (играет Агнесу). Два этих актера "спасли" для меня спектакль. Играли вдохновенно, очень точно, без малейшего переигрывания. Вы скажете - харАктерные роли? Но ведь и харАктерные роли можно сыграть с переигрыванием. Пример (опять же, на мой взгляд) - игра Елены Ворончихиной и Игоря Войнаровского (слуги Арнольфа) в этом спектакле.
Пару слов об игре Михаила Крылова (он, ко всему прочему, и режиссёр спектакля). Умом я понимал, что этот талантливый артист совсем неплохо играет (особенно в середине спектакля), да и его шутка с павлиньим хвостом была к месту, вызвала бурные аплодисменты зала. Но настолько сцены "заигрывания с залом" меня расстроили (а кроме первых сцен ещё и в середине спектакля Крылов пытался "выяснить" у публики "... а что ему делать..."), что я не мог его игру по достоинству оценить.
Вот такой, в основном отрицательный отзыв. Что-то не везет мне с пьесами Мольера в Мастерской. Когда-то "Прости нас, Жан Батист" в постановке Смехова вызвал разочарование. Теперь вот "Школа жён"...
#школажён #михаилкрылов #дмитрийзахаров #верастрокова #еленаворончихина #игорьвойнаровский
С днём рождения!
Сегодня день рождения замечательного человека, прекрасной женщины и актрисы Елены Ворончихиной.
Хочу здесь поздравить ее с этим праздником и пожелать оставаться такой же талантливой, удивительной, неподражаемой и ни на кого не похожей. Пусть жизнь дарит побольше счастливых моментов, улыбок, море апплодисментов!!!
Всего самого наилучшего во всем!
#сднёмрождения #еленаворончихина
Завещание Чарльза Адамса — спектакль-праздник
Давно в Мастерской я не видел ТАКОГО спектакля-праздника! Тут и превосходная игра актёров, и хорошо узнаваемые ‘цитаты’ из известных произведений, и уместно вставленные видеопроекции, и отточенная пластика...! Но по порядку.
Когда узнал про новую премьеру Олега Глушкова (спасибо письму из Мастерской) — не задумываясь взял билет на первый спектакль. Помню его блистательные спектакли-танцы без слов в ГИТИСе, ‘Моряки и шлюхи’ в Мастерской. Это всегда замечательно. Тут я тоже ожидал что-то похожее, но ошибся. Мастер продолжает экспериментировать. На сей раз это по жанру скорее мюзикл, НО мюзикл высококлассный, основанный на фоменковской актёрской школе и фирменном стиле Глушкова: до предела отточенной пластике передвижения актеров и, в том числе конечно же в танце. С первых же сцен улыбка не сходила у меня с лица. Спектакль неоднократно сопровождался бурными овациями и даже хлопками в такт музыки (что уж совсем необычно для спектаклей Мастерской). В спектакле я не увидел провальных, точнее даже мало впечатлительных эпизодов (что тоже необычно, почти всегда есть эпизоды, которые не впечатляют), поэтому отмечу лишь самые запомнящиеся.
1. Сцена, где впервые появляется дом Аделаиды с её многочисленными усопших мужьями в окнах. Просто картина маслом! Позы мужей продуманы до мелочей. Необычайно живописно.
2. Танец ‘шотландцев’ и дворецкого сэра Адамса. Это какое-то чудо!!!
3. Безусловно очень качественно вставлены сцены с использованием видео. Мастерская начиная со спектакля ‘Самое важное’, стала применять кино все шире и шире. До этого, полагаю, это не приветствовалось и вот, скажем, в ‘Дом, где разбиваются сердца’ для передачи интивоенной направленности пьесы (а именно она для Шоу стала определяющей, как он писал во вступлении) вставки какой-то хроники явно не хватало. А в обсуждаемом спектакле видео встроено превосходно.
4. Конечно же одной из самых впечатляющий составляющих спектакля является изумительная пластика всех актёров. Как все слаженно, отточено!!
5. Особая благодарность костюмерам и гримерам. Привидения и прочие необычные персонажи (типа Дворецкого) исполнены замечательно.
6. Об игре актёров. Как уже говорил, все были хороши. Перечислю лишь самых-самых.
6.1. Безусловно на первом месте Алексей Колубков. Он и как один из бывших мужей Аделаиды превосходно выглядел, а уж как констебль Монтгомери был неподражаем! Впрочем, я не помню ролей, где Колубков был плох. :)
6.2. Кирилл Корнейчук в роли Дворецкого. Его ‘обаяние’ конечно в значительной степени определяется уникальным костюмом, но ведь пластику, голосовую интонацию никакой костюм не обеспечит! Каждое его появление на сцене производило приятное впечатление и оживление в зале.
6.3. Весьма неплохо сыграл Николай Орловский (Франтишек). Так мило смотрится его рассудительность.
6.4. Безусловно хороши все приведения (Андрей Михалёв, Мария Большова, Юрий Буторин, Роза Шмуклер, Елена Ворончихина, Амбарцум Кабанян, Игорь Войнаровский). Разбирать их достоинства бесполезно, надо видеть.
И в заключении ещё раз о стиле спектакля. Пожалуй, его нельзя назвать мюзиклом. На мой взгляд любой мюзикл должен иметь основную музыкальную тему, по крайней мере легко запоминающейся мотивы. Здесь этого нет. Просто музыкальные моменты органически встроены в ткань спектакля. Это спектакль-шутка, спектакль, где импровизационные возможности актеров Мастерской не ограничиваются жесткими рамками текста пьесы (как, скажем, в классических спектаклях, особенно трагических). И актеры ‘на всю катушку’ используют это. Любовь и умение импровизировать - одно из базовых качеств актеров Мастерской, которое они с успехом использовали в самых серьезных спектаклях (вспоминается, например, ‘Месяц в деревне’, сцена Степанова с Тюниной на скамейке). Это знаменитые фоменковские паузы, фоменковские ‘штучки’ (так, кажется, удачно назвал когда-то эту характерную для первых спектаклей Мастерской фирменную особенность). Начиная с Трёх сестёр от этого ‘фирменного’ приема, на мой взгляд, фоменки почти отказались, стиль спектаклей менялся. И вот в рассматриваемом спектакле импровизационная природа Мастерской ‘прорезалась’, но несколько по иному, с использованием современных методов видео показа и отточенной хореографии, практикуемой Глушковым.
Итак, спектакль-праздник- вот одно лицо Мастерской. Этот спектакль я посмотрел 24 июня, а 25-го попал на другую премьеру, на ‘Чайку’. И об этом будет отдельный разговор.
#ЗавещаниеЧарльзаАдамса #олегглушков #морякиишлюхи #самоеважное #домгдеразбиваютсясердца #алексейколубков #кириллконейчук #николайорловский #андреймиххалёв #игорьвойнаровский #юрийбуторин #мариябольшова #розашмуклер #еленаворончихина #амбарцумкабанян #трисестры #месяцвдеревне
Я пройду, как по Дублину Джойс
Спектакль Фоменок «Рыжий» один из тех немногих, на который по-прежнему трудно достать билеты. Даже на гениальный (и, как по мне, лучший) «Самое важное» - запросто, а вот на «Рыжий» - как повезет.
«Рыжий» это спектакль стихотворный и, собственно, состоит просто из стихов поэта Бориса Рыжего. Как вы не знаете такого поэта?
Борис Борисович Рыжий (1974-2001), екатеринбургский поэт. Окончил аспирантуру института геофизики, работал младшим научным сотрудником. Печатался в журналах «Звезда», «Урал», «Знамя», «Арион» и др. Участник фестиваля поэтов в Роттердаме.
«Молодой поэт с большими серыми глазами и шрамом на щеке произвел фурор на европейском Парнасе» - так отозвалось Би-би-си о его выступлении на фестивале. Автор сборников стихов, некоторые из которых были опубликованы только после его смерти «И все такое…» (2000), «На холодном ветру» (2001), «Стихи» (2003), «Оправдание жизни» (2004), «Типа песня» (2006).
Покончил с собой в 2001 году….
Маленький, сонный, по чёрному льду
в школу - вот-вот упаду - но иду.
Мрачно идёт вдоль квартала народ.
Мрачно гудит за кварталом завод.
"...Личико, личико, личико, ли...
будет, мой ангел, чернее земли.
Рученьки, рученьки, рученьки, ру...
будут дрожать на холодном ветру.
Маленький, маленький, маленький, ма... -
в ватный рукав выдыхает зима:
- Аленький галстук на тоненькой ше...
греет ли, мальчик, тепло ли душе?"...
...Всё, что я понял, я понял тогда:
нет никого, ничего, никогда.
Где бы я ни был - на чёрном ветру
в чёрном снегу упаду и умру.
Будет завод надо мною гудеть.
Будет звезда надо мною гореть.
Ржавая, в странных прожилках, звезда,
и - никого, ничего, никогда.
Вообще жанр стихотворной постановки, на первый взгляд, не требует решения какой-то режиссёрской сверхзадачи. Подбери правильные стихи, потом подбери правильных исполнителей, потом определи правильную очередность. Все это я прекрасно помню по своему опыту школьного театра, ставили слава Богу и не раз. Всем актерам очень нравится, проблема одна: зрители очень скоро на таком спектакле начинают скучать.
А если еще и актеры неправильно читают стихи (что случается сплошь и рядом), вообще дело труба.
А если еще и стихи для большинства абсолютно незнакомые? Борис Рыжий, а что есть такой поэт? Говорите, был… И что?
В анонсе «Рыжий» заявлен как театральное путешествие в пространстве и во времени. Рубеж 80-х – 90-х. «Те баснословные года», в которые «так хорошо мы плохо жили». Поэтому логично, что зрителей после третьего звонка приглашают занять места в вагоне поезда. Вполне ожидаемо, что выходит проводница и объявляет отправление. Абсолютно неожиданно то, что зрительный зал после этого действительно трогается с места и под стук колес отправляется в путь из Екатеринбурга в Свердловск и обратно.
«Поезд-зрительный зал» двигается от одной остановки к другой, и такое физическое перемещение зала как раз и создает ошеломляющий эффект путешествия в пространстве и во времени.
Ну, а уж на остановках фоменки отрываются по полной. Есть еще одна хитрость в постановке, которая не позволяет спектаклю превратиться в марафон художественной декламации. При каждом удобном случае (а особенно при неудобном!) актеры начинают петь стихи Рыжего на известные всем мотивчики. Например, на мотив песен Джо Дассена. Отчего даже у человека, впервые в жизни слушающего поэтические строчки Рыжего, возникает чувство узнавания (Ангелы шмонались по пустым аллеям/ парка. Мы топтались тупо у пруда./
Молоды мы были. А теперь стареем./И подумать только, это навсегда).
Ну, и, конечно, абсолютно узнаваемые ситуации, которые обыгрываются с фирменной фоменковской изобретательностью. Вот, на пункт приема цветмета какие-то мутные личности сдают медные инструменты. Приемщик выдает им бутылку водки и тут же начинает играть на валторне нежную щемящую мелодию. Вот… впрочем достаточно спойлеров.
Вот вам история из моей жизни. После окончания Киевского университета в 1987 году довелось мне поработать в Чимкентской геофизической экспедиции. Это самый юг Казахстана, на границе с Узбекистаном. Мы с друзьями были молодыми специалистами, холостыми и легкомысленными. Поэтому в выходной день нам часто хотелось выпить. А советскому правительству не хотелось, чтобы мы это делали. Поэтому правительство проводило антиалкогольную кампанию и купить алкоголь в магазине было трудно. Но, поселок геофизиков граничил с местным аулом, в котором жители приторговывали самопальной водкой. И вот идешь поздно вечером вдоль дувала, луна светит, ишаки кричат, натуральное «белое солнце пустыни». Стучишь в ворота: - Арак бар? (водка есть?) Тебе продают что-то в бутылке, и ты молишься, чтобы это был разбавленный пищевой спирт.
Младший научный сотрудник института геофизики Борис Рыжий сочинил по этому поводу:
Когда бутылку подношу к губам,
чтоб чисто выпить, похмелиться чисто,
я становлюсь похожим на горниста
из гипса, что стояли тут и там
по разным пионерским лагерям,
где по ночам - рассказы про садистов,
куренье,
чтенье "Графов Монте-Кристов"...
Куда теперь девать весь этот хлам,
всё это детство с муками и кровью
из носу, чёрт-те знает чьё
лицо с надломленною бровью,
вонзённое в перила лезвиё,
всё это обделённое любовью,
всё это одиночество моё?
В спектакле «Рыжего» в разных жизненных обстоятельствах играют разные актеры: Дмитрий Рудков, Александр Мичков, Юрий Буторин, Василий Фирсов. Играют хорошо.
Но, все-таки самое сильное эмоциональное впечатление производят не они, а чудесные персонажи Полины Айрапетовой, Елены Ворончихиной и Розы Шмуклер. Наверно потому, что муза – она женского рода.
Я пройду, как по Дублину Джойс,
сквозь косые дожди проливные
приблатненного города, сквозь
все его тараканьи пивные.
Чего было, того уже нет,
и поэтому очень печально, —
написал бы наивный поэт,
у меня получилось случайно.
Подвозили наркотик к пяти,
а потом до утра танцевали,
и кенту с портаком «ЛЕБЕДИ»
неотложку в ночи вызывали.
А теперь кто дантист, кто говно
и владелец нескромного клуба.
Идиоты. А мне все равно.
Обнимаю, целую вас в губы.
Да иду, как по Дублину Джойс,
дым табачный вдыхая до боли.
Here I am not loved for my voice,
I am loved for my existence only.
(Дмитрий Скрябин)
#рыжий #самоеважное #полинаайрапетова #еленаворончихина #розашмуклер #дмитрийрудков #александрмичков #юрийбуторин #василийфирсов #борисрыжий