Форум
#игорьвойнаровский
Вы не имеете права писать в форум не зарегистрировавшись.
Если вы зарегистрированы на любом другом форуме проекта Theatre.Ru,
вы можете использовать эти же имя и пароль.
Забытый пароль можно восстановить.
Рыжий: я просто человек и одинок
Биография и творчество свердловского поэта Бориса Рыжего в каком-то смысле иллюстрация обреченности поэтического дара, его губительного проклятия, когда сочинять стихи мучительно больно, а не творить – невозможно!
Спектакль «Рыжий», поставленный на старой сцене Мастерской Петра Фоменко режиссером Юрием Буториным, проживает вместе со зрителями именно поэтический путь героя – от пионерского детства, когда стихи только-только зарождаются, где фонари, ржавые звезды и «седой закат в ладонях крыш»…, до трагического ухода. Это не столько, как обозначено в жанре, музыкальное путешествие по последнему десятилетию ХХ века: по парку культуры и отдыха имени Маяковского, общежитию, крышам и промзоне, – сколько попытка открыть для себя настоящего Рыжего, «первого в городе поэта», вписать его в череду не только русских, но и мировых классиков. Тем более, что, засияв и поднявшись на волне лихих 90-х, на фоне востребованности постконцептуализма российской глубинки, позднее Рыжий попал в бурный поток информационной перенасыщенности – и канул практически в небытие, оставшись известным лишь немногим специалистам.
Мальчиком Бориса ангел в щёчку не поцеловал – пометил. Может, потому и ангелы в его стихах не понимающе-ласковые, а жлобы. В старушачьих ботах, с кастетом, волочащие крылья по щебню, по лужам и хлещущие кока-колу. Актеры, воплотившие на сцене образ самого разного «Рыжего» (Юрий Буторин, Александр Мичков, Дмитрий Рудков, Василий Фирсов) легким чирканьем пера по скуле словно надевают одну из масок его лирического героя – то романтичного одноклассника, то скорбного провинциала, то пьяного хулигана, то отчаявшегося поэта, каждый раз через сильные, яркие и глубокие чтецкие работы раскрывая нам нового, но всё же одного и того же Рыжего.
Может, эта история про то, что каждый из живущих на сцене немножечко Поэт: и соседки по общежитию (Полина Айрапетова, Елена Ворончихина), и менты (Николай Орловский, Иван Вакуленко), и кенты, и хозяин ритуальной конторы Махмуд (Игорь Войнаровский). И каждый персонаж его стихов тоже немножечко Рыжий: «…ругается матом, кладет на рычаг / почти аномально огромный кулак / с портачкой трагической «Боря».
А возможно, это пьеса о том, что жизнь – это путь долгого, на разрыв, прощания:
Если жизнь нам дана для разлуки, / я хочу попрощаться с тобой…
Было б с кем попрощаться и откуда уйти…
Будет тёплое пиво вокзальное, будет облако над головой, /
будет музыка очень печальная — я навеки прощаюсь с тобой.
Оно начинается в отрочестве и заканчивается возвращением к началу («Господи, это я…»)
Хотя нет, это просто обшарпанный плацкартный вагон, который безнадежно кружится каруселью, тормозит и снова мчится сквозь страну, сквозь эпоху (лимонад, пиво, чипсы, орешки…), мимо гипсовых пионеров, доски почета, фарцующих старух, исписанных граффити стен… (художник Владимир Максимов), и усталая проводница (Вера Строкова) равнодушно наблюдает, как «поезда уходят под откос… / И самолеты, долетев до звёзд, сгорают в них».
Или же эта постановка только чистая музыка (в ее основе блюз-опера Сергея Никитина). Такая же, как и сам поэт, вся на контрасте: от бетховенской «Оды к радости», до блатной Мурки, от госпела «I Will Always Love You», феноменально исполненного Розой Шмуклер, до ломающейся блюзовой непредсказуемости фортепьянных композиций под пальцами Николая Орловского, через минуту перевоплотившегося в «зелёного змия», ещё через две – в мента Синицына, а ещё через несколько – в сторожа промзоны. («Чтоб, улыбаясь, спал пропойца / под небом, выпитым до дна, – / спи, ни о чём не беспокойся, / есть только музыка одна».)
Наивно думать, что Борис Рыжий, «любой собаке – современник, последней падле – брат и друг», – всего лишь случайный талант русской промышленной глубинки, «уральский Есенин» с приблатнённым говорком. Отнюдь. Сын профессора, поэт с легкостью оперирует отсылками ко всей мировой культуре: от Феогнида, Овидия и древних римлян – до Петрарки и русских классиков XIX столетия, от поэтов Серебряного века (Блока, Ходасевича, Ивáнова) до Мандельштама, Пастернака и Слуцкого. И если проследить цитатность и мотивы его поэзии, то они вполне вписываются в исторический литературный контекст: изображения фонтана, скрипки, набережной и фонарей – приметы городской лирики. Природные и символические образы снега, слёз, листвы, звёзд, облаков тоже уходят далеко в традицию. Иногда его лирическое «Я» обращается с этими образами довольно вольно и небрежно, но все же не разрушая привычных архетипов («Снег идёт и пройдёт, и наполнится небо огнями. / Пусть на горы Урала опустятся эти огни. / Я прошёл по касательной, но не вразрез с небесами, / в этой точке касания – песни и слёзы мои.»)
Рыжий вполне себе на «ты» и с Богом и ангелами Его. Правда, черту никогда не переступая («Бог не дурак, он по-своему весельчак: / кому в глаз кистенём, кому сапогом меж лопаток…»), и зачастую подчёркнуто уважительно («Вот так мне кажется, что понимаю Бога, / готов его за всё простить: / он, сгусток кротости, не создан мыслить строго — / любить нас, каяться и гибнуть, может быть.»)
Особой нотой через всю постановку проходит тема Родины:
Вот Родина. Моя, моя, моя. / Учителя, чему вы нас учили – / вдолбили смерть, а это не вдолбили, / простейшие основы бытия.
Пройду больницу, кладбище, тюрьму, / припомню, сколько сдал металлолома. / Скажи мне, что на Родине – я дома. / На веру я слова твои приму.
В спектакле страна-локация Рыжего основным образом сосредоточена в Свердловске-Екатеринбурге, но захватывает и знаковые для поэта Санкт-Петербург / Царское Село, и всю российскую историю, и грядущее России, и себя с друзьями в нем, «где лица наши будущим согреты, где живы мы, в альбоме голубом, земная шваль: бандиты и поэты». Почти так же до Бориса Рыжего писал за полвека о своем поколении Павел Коган: В десять лет мечтатели, / В четырнадцать – поэты и урки...
Как у любого большого художника, связь Рыжего с Родиной не выспренняя, не горделивая и не пафосная («…и пойти по дороге своей тёмно-синей / под звездами серебряными, по России, / документ о прописке сжимая в горсти.») Скорее, это чувство сопричастности, когда, поверяя судьбой страны свою, не различить в этой растворённости где чья («Теперь, припав к мертвеющей траве, / ладонь прижав к лохматой голове, / о страшном нашем думаю родстве.»)
Наверное, самое сложное для всех, кто задумал и воплотил грандиозный проект не гранитного – театрального «Памятника Поэту», было отобрать из немалого творческого наследия Рыжего те стихи и отрывки из статей и дневниковых записей, которые по итогу вошли в композицию. Не ограничиваясь «свердловской» тематикой, к которой подталкивает основной лейтмотив замысла, а подчеркнув харизму и мультикультурность поэта, легко позволяющие ему быть своим и в милицейском бобике, и на светской литературной тусовке, и в «наркологической тюрьме», и в среде уважаемых критиков. При этом он словно бы стеснялся высоких философских размышлений, иронично или грубо уводя сакральное в профанное, скрывая потаённую болезненность восприятия времени, в каком ему случилось родиться и жить, но остроту которого так вдумчиво, точно и деликатно удалось передать актёрам.
А еще весь спектакль наполнен любовью. К девочке-женщине-матери, к ментам и кентам, к соседям и нам: пассажирам-зрителям. Одна из самых трогательных сцен, когда жена Махмуда (Роза Шмуклер) держит на руках младенца. От смерти до рождения – такой закономерный пассаж. Эта любовь такая бережная, внимательная – и отчаянная от безысходности, невозможности ее сохранить и сберечь, потому что у Поэта иная стезя. И последняя его мольба к Всевышнему об этом: «Не лишай любви…»
Меня прости <…> / за то, что не любил как ты хотела, / но был с тобой и был тобой любим!
И поскольку сердце не забыло / взор твой, надо тоже не забыть / поблагодарить за всё, что было, / потому что не за что простить.
В пронзительном диалоге на крыше «Ирины» (Мария Андреева) и «Рыжего» (Александр Мичков) звучит одно из самых знаковых, «программных» стихотворений поэта, воплотившее в себе философские размышления о поэзии, сущности человеческого бытия, любви, смерти и бессмертии.
Над домами, домами, домами
голубые висят облака —
вот они и останутся с нами
на века, на века, на века.
Только пар, только белое в синем
над громадами каменных плит...
Никогда, никогда мы не сгинем,
мы прочней и нежней, чем гранит.
Пусть разрушатся наши скорлупы,
геометрия жизни земной, —
оглянись, поцелуй меня в губы,
дай мне руку, останься со мной.
А когда мы друг друга покинем,
ты на крыльях своих унеси
только пар, только белое в синем,
голубое и белое в си...
Символика синего цвета уходит глубоко в прошлое: от иконописных традиций рублёвского голубца, до блюза (сокращение от английского blue devils - «синие дьяволы»).
В поэзии – самые известные «синие» стихи это «Несказанное, синее, нежное…» С. Есенина, «Цвет небесный, синий цвет» Н. Бараташвили (пер. Б. Пастернака). Художник В. Кандинский писал: «Чем глубже синий цвет, тем сильнее он зовет человека в бесконечность, будит в нем стремление к чистому и, наконец, к сверхъестественному. Синий — это типично небесный цвет».
У Бориса Рыжего синий тесно переплетен с темой смерти: это инфернальный свет больничных коридоров («Рыжий» в психушке – Василий Фирсов), синева потустороннего мира, неземная тишина вечного покоя.
Вышел месяц из тумана — /и на много лет /над могилою Романа / синий-синий свет.
Свет печальный, синий-синий, / лёгкий, неземной, / над Свердловском, над Россией, / даже надо мной.
Июньский вечер. / На балконе уснуть, взглянув на небеса. / На бесконечно синем фоне / горит заката полоса.
А там — за этой полосою, / что к полуночи догорит, — / угадываемая мною /
музы'ка некая звучит.
Гляжу туда и понимаю, / в какой надёжной пустоте / однажды буду и узнаю: /
где проиграл, сфальшивил где.
Смерть всегда рядом с поэтом, с самого начала творческого пути. От детских наблюдений за похоронами соседей, потом откинувшихся братанов и почивших друзей, позднее – до ощущения духовной и трансцендентальной близости, ожидания её и почти предвкушения. Даже персональному ангелу (Роза Шмуклер) не удержать на краю. («Постою немного на пороге, / а потом отчалю навсегда / без музы'ки, но по той дороге, / по которой мы пришли сюда.»)
Личный образ смерти у лирического героя тоже непривычен:
Рубашка в клеточку, в полоску брючки — / со смертью-одноклассницей под ручку / по улице иду, / целуясь на ходу.
Смерть на цыпочках ходит за мною, / окровавленный бант теребя.
Погружаясь в рваный, но на самом деле цельный мир спектакля, постепенно приходит понимание, что в реальном мире удерживает Рыжего только данный ему свыше поэтический дар. Пока он ощущается хотя бы одной талантливой строкой (о чем не без доли иронии сообщил нам «Рыжий» – критик), в человеческом существовании есть смысл.
И думал я: небесный боже, / узрей сие, помилуй мя, /
ведь мне тобой дарован тоже / осколок твоего огня, / дай поорать!
Так какого же чёрта даны / мне неведомой щедрой рукою / с облаками летящими сны, с детским смехом, с опавшей листвою.
В Рыжем невероятно остро ощущение «Я-Поэта», но когда удерживать накал становится невозможно, когда всё строже отношение к себе как к художнику и признание внешнее не радует, когда приходит понимание неровности уже написанного, в стихи Рыжего врывается отчаянье. Приходит трагическое мироощущение, отсутствие перспективы, разочарование собой. Появляются хлёсткие, жестокие, страдальчески-резкие строки:
…я видел свет первоначальный, / был этим светом ослеплён. / Его я предал.
Бей, покуда / ещё умею слышать боль, / или верни мне веру в чудо…
...А была надежда на гениальность. / Была да сплыла надежда на гениальность…
…без меня отчаливайте, хватит, — / небо, облака!
Жалуйтесь, читайте и жалейте, / греясь у огня,
вслух читайте, смейтесь, слёзы лейте. / Только без меня.
…Лучше страшно, лучше безнадежно, / лучше рылом в грязь.
… весь выигрыш поставивший на слово, я проиграю.
Наверное, если бы Борис Рыжий нашел в себе вдохновение жить и писать, то на стыке веков Россия обрела бы ещё одного народного поэта, «без дураков». Но не случилось. Вместо этого у «Фоменок» есть полуторачасовой рассказ о человеке, который, по словам критика, «соединил концы». И низкий поклон руководителю постановки Евгению Каменьковичу, что для одних зрителей удерживает память поколения, а другим открывает полузабытое имя, навсегда вписанное в свою эпоху.
И, возможно, кому-то, вернувшись из театра, захочется снять с полки томик стихов или открыть страницу интернета и прочитать:
…рцы слово твердо укъ ферт. / Ночь, как любовь, чиста. / Три составляющих жизни: смерть, / поэзия и звезда.
#рыжий #юрийбуторин #александрмичков #дмитрийрудков #василийфирсов #полинаайрапетова #еленаворончихина #николайорловский #иванвакуленко #игорьвойнаровский #владимирмаксимов #верастрокова #розашмуклер #марияандреева #евгенийкаменькович
4 дня в 25 кадре: артхаусная поэтическая мистерия
Постановки Евгения Каменьковича, художественного руководителя Мастерской Петра Фоменко, всегда выходят за грань ожидаемого. Вот и этот спектакль по пьесе Оли Мухиной для одних стал уникальным и знаковым открытием в линейке репертуара театра, а для других полным разочарованием.
Нынешнее тревожное время сопоставимо, пожалуй, с переломом XIX-XX веков, которое тогда вызвало к жизни мейерхольдовские эксперименты. Давление эпохи диктует особый поиск новой театральной стилистики, наполненной многомерностью, символикой, скрытыми смыслами, гротескными ритмами. Наверное, поэтому появление такой постановки по итогам первой четверти XXI века совершенно ожидаемо. Это срез современного мира: раздробленного, хаотичного, трудно воспринимаемого и опасного.
Вторая параллель с началом ХХ века – в зарождении кино как режиссерского авторского искусства (см. фильмы С.Эйзенштейна). Того, что искушенный зритель называет артхаусом и элитарной эстетикой «не для всех», критик – шедевром или, на худой конец, «ярким и пронзительным экспериментом», а обыватель или недоумевающий приверженец классики – потерей времени и денег. Хотя в настоящем всё это прекрасно описывает термин «постпостмодернизм» или «метамодернизм» как попытку преодолеть кризис расщепления и иронии постмодерна через цифровую гиперреальность и новый романтизм.
О-о-о, в театре прекрасно понимают, что артхаусный вызов зрителю будет выглядеть странно и спорно, но в то же самое время масса намёков, аллюзий, отсылок к афоризмам и мемам разных поколений заставляет зрителя работать, создавая в голове свой собственный спектакль и, словно листья с капусты или луковые оболочки, снимать содержательные пласты этой артхаусной мистерии. Что это было? Зачем я это смотрю? Магомед Магомедович (Игорь Войнаровский), озвучивая поэтический фрагмент из тетради Бори, прямо задаёт вопрос залу: маргинальность или искусство? Зрителю даже подготовлен визуальный мини-словарик с комментариями к незнакомым терминам.
Первый слой легко узнаваем и считывается. В сумасшедшем доме (он, кстати, реально существует в Замоскворечье на Борисовских прудах), где нет пределов и запретов, «выздоравливающие» могут озвучить свои самые экстремальные мысли. Эта открытость и обнаженность сознания, допустимость любого абсурда – от розового пони и фиолетовой собачки до мексиканской вечеринки и закончившихся трагедией алко- и гастродегустаций – принимают сюрреалистические черты параллельной вселенной. Любой домысел – твой и имеет право на существование. Хочешь – рассуждай о звездах, хочешь – о смерти или любви. Бытовые анекдоты по факту вполне себе реальный трэш нашего сумасшедшего мира, когда супруг в суде при разводе требует от жены вернуть силиконовые имплантаты и оплаченные им виниры…
Второй слой тоже прозрачен и ясен. Сеанс психотерапии для каждого зрителя. Привычные штампы из консультационных кабинетов: ах, он женат, но они чужие люди и не делят постель, со мной все будет совершенно иначе. Мужчина – «нарцисс», женщина – «бабочка». Адюльтер. Деньги. Секс. Одним удается преодолеть кризис через веру, другим с помощью творчества… Намёк на суицидальные мысли. Намёк на взаимоотношения «отцов и детей», поколение зумеров и альфа, гаджетозависимость, замену врачей искусственным интеллектом (ИИ, Иван Иванович – Иван Верховых).
О третьем слое пишут профессиональные критики, чья «насмотренность» дает им возможность говорить об иронических отсылках к театральному миру сегодняшней Москвы: постановках К.Богомолова в Театре на Бронной, иных аллюзиях на работы коллег по цеху, которые те, безусловно, оценят. К примеру, на иммерсивный променад с ужином в финале «Зеркало Карлоса Санчеса». В этом ключе Е.Каменькович не чужд и самопародии: «святая женщина» Ирина (Александра Кесельман) незримой ниточкой оказывается связна с попадьёй Натальей Николаевной из «Чающих движения воды», а Таня (Серафима Огарёва) и Сергей (Амбарцум Кабанян) словно продолжают семейный, хотя и более трагикомичный, диалог персонажей «Подарка» в инсценировке Ю.Титова по Ги де Мопассану на малой сцене, что подчеркивается и видеорядом.
Четвертый, реминисцентный и цитатный слой, ориентирован на его восприятие разными поколениями. Набор от классики до сленга. Возрастные взрослые похихикают над «стою я перед вами, простая русская баба…», мысленно продолжая: «мужем битая, врагами стрелянная – живучая», отметят «трёх девиц под окном» (Ада – Роза Шмуклер, Рая – Екатерина Новокрещенова, Ирина), «плывущих» по сцене в лучших традициях ансамбля «Березка». Усмехнутся отсылкам к Феллини и Тарковским (Андрею и Арсению). Те, кто помоложе, восхитятся рэп-вокалом Бориса Бабочкина (Борис Яновский) – и, возможно, выстроят цепочку от фильма «Чапаев» до пелевинского романа «Чапаев и пустота». Вот «жизнь – это борщ» Тани Лисицкой (однажды проснешься и вдруг поймешь / твоя жизнь – это борщ. / какие-то овощи, / какие-то специи,/ мясо на косточке,/ соль и вода). Вот человек-паук из марвеловского цикла, он же Водитель самосвала, он же «крокодил» (Иван Герасимов). Крокодил, преследующий уходящих в закат (или восход) влюбленных, – это «Питер Пэн и Венди» Дж. Барри. Мигающие на крокодиле/пауке рожки-лампочки – «Кин-дза-дза» Г.Данелии. А сам человек-крокодил словно сошел с полотен И.Босха.
Впрочем, поиск «пасхалок» занятие неблагодарное и у каждого они свои…
Да, как в любом артхаусном кино, сюжетная линия здесь вторична, хотя (а)логично, но предугадываемо завершена. На первый план выходит пятый слой – мотивов и символов, на раскрытие которых направлены буквально все художественные возможности, которые предоставляет театр (и кино). По жанру это действительно мистерия, отсюда череда «живых» картин, разбавляемых бытовыми эпизодами, сакральный смысл которых (вне всякого хаоса, абсурда и эклектичности) в обращении к Богу и духовное просветление, к чему и приходят по итогу Борис и Ирина. Тут и образ сада (райского), и рыбалки на озере, и канон Пресвятой Богородице, и искренняя, умносердечная молитва с Библией в руках. Звучит тема всепобеждающей любви, как это и положено в романтической открытости метамодернизма. Но тут же, как перевёртыш, – мизерная роль человека-рыбы, смотрящего со дна ограниченного стоп-линией аквариума-психбольницы на огромные, готовые его подцепить крючки… Трагифарс? Возможно.
И вот эта беспомощность человека перед (ир)реальностью современного тревожного мира, когда живое существо оказывается бессильно ему противостоять и готово спрятаться за стенами «Дома скорби», трансформируется в постепенно проявляющийся мотив войны, но без возвышающего патриотизма, а скорее, как в «Красном смехе» Л.Андреева, с ощущением её безнадежного и бессмысленного ужаса. Сначала образ-маркер белой маскировочной сети, потом звук сигнальной сирены и ослепляющее мерцание, финальный удар-взрыв неважно чего наконец. Элегантный дым вейпа «нарцисса» Подлецова (Амбарцум Кабанян) по ходу пьесы превращается в газовую атаку/тушение пожара, растворяющихся в поминальном чтении имен мартиролога продавщицей мороженого, (Фортуна – Елизавета Бойко).
Артхаусное кино немонолитно, нелинейно, нетривиально. Вседозволенность возможностей современного кинематографа в театре, с одной стороны, технически ограничена. С другой, напротив. Театральная полифония максимально приближена к зрителю как (со)участнику и (со)творцу постановки. Это, помимо режиссера и актеров, координация усилий всех: мастера сценографии (Евгения Шутина), придумавшего особый, радикальный язык пространства. Художника по свету (Владислав Фролов). Художника по костюмам (Мария Боровская) с её «тематическими» фартучками, изысканными брошами и шляпками, леопардовым и травяным принтом и комбезами «цвета хаки». При том, несмотря на замудрённый эстетизм спектакля, традиционный «фоменковский» стиль постановки узнаваем: гармоничная «ансамблевая» линия каждого из актеров, хореографические вставки, великолепные музыкальные и вокальные номера, выверенность жестов и линий движения каждого по сцене, многоаспектность реквизита, компиляция цвета, света, звука и запахов.
В итоге здесь проявилось стремление не угодить ожиданиям публики, но заставить задуматься как над «вечными» вопросами, так и вызовами времени. Да, в формате агрессивного изменения привычной драматической «формы», но разве это не главное для художника – слом традиционных рамок в поиске, который диктует сама жизнь? Артхаус тем и цепляет, привлекает, волнует зрителя уже более века, что ведет ассоциативный диалог с реципиентом, заставляя не быть пассивным, а встраивать гипертекст пьесы в свой 25 кадр – персональный культурный «конструкт», возвращаться к нему и пересматривать снова и снова, находя новые смыслы.
Если вы готовы, добро пожаловать в «Зябликово»!
#4дняв25кадре #евгенийкаменькович #олямухина #игорьвойнаровский #иванверховых #александракесельман #чающиедвиженияводы #серафимаогарёва #амбарцумкабанян #подарок #юрийтитов #розашмуклер #екатеринановокрещенова #борисяновский #ивангерасимов #елизаветабойко #евгенияшутина #владиславфролов #марияборовская
4 дня в 25 кадре
По поводу этого спектакля мнения зрителей сильно разделились: одни восторгались, другие возмущались галиматьёй. После окончания спектакля выходящие зрители как правило отрицательно оценивали его (выходя, я это невольно слышал). Ну а вот мои впечатления.
Прежде всего согласен с теми, кто утверждал, что литературная основа пьесы очень слабая, а игра актеров и постановка - сильная. На мой взгляд, если убрать из спектакля немного из начала и почти весь конец (ну, кроме, конечно, уходящих на заходящее солнце Бориса и Ирины; этот эпизод, хоть и слегка вторичен после "Самого важного", но значим) - получился бы замечательный спектакль и я бы восхитился им. Концовка (с непонятным отравлением, какими-то "наездами" на родителей Бориса, с абсолютно не вписывающимся в сюжет обсуждением какого-то атмосферного явления) сильно снизила впечатление от спектакля и добавила аргументов для тех, кто утверждает, что "спектакль - сплошная галиматья, бред сумасшедшего". Поэтому можно сказать, что Я ОЦЕНИВАЮ ТОЛЬКО СЕРЕДИНУ СПЕКТАКЛЯ.
Эта история о любви, причем как правило - о любви несчастной. Обратите внимание - почти все персонажи (ну кроме Магомеда Магомедовича, охранника клиники в ВЕЛИКОЛЕПНОМ исполнении Игоря Войнаровского) несчастные люди. Несчастные по разным причинам, но все (даже невозмутимый Иван Иванович, директор клиники). На этом фоне внезапно возникшая любовь Бориса к Ирине проходит светлым пятном и счастливо заканчивается. Это я в адрес тех, кто утверждал, что спектакль ни о чём.
Теперь что особо понравилось.
1) Ну конечно, игра Игоря Войнаровского на протяжении всего спектакля.
2) Игра Серафимы Огарёвой и Амбарцума Кабаняна (родителей Бориса), сумевших в рамках этой довольно абсурдной истории рассказать (полунамёками, актёрской игрой) отдельную историю своей когда-то страстной, но подошедшей к "переломному моменту" любви.
3) Игра Александра Моровова (в роли Бориса Бабочкина, главного героя).
4) Особое удовольствие доставила (в середине спектакля) игра Розы Шмуклер, Марии Геращенко и Александры Кесельман (трёх больных клиники). Во первых, они замечательно двигались, можно сказать "плыли", например, в момент своего первого появления (за что, конечно, отдельное спасибо хореографу ). Во-вторых, меня очень веселила их игра слов, точнее обыгрывания различных значений одного и того же слова; всё-таки велик и могуч русский язык! Ну а в третьих, они вообще периодически выдавали качественные "триологи" (высказывались последовательно друг за другом на одну и ту же тему), часто смешно.
Ну вот, вроде всё. В целом о спектакле у меня остались светлые впечатления.
#4дняв25кадре #игорьвойнаровский #серафимаогарёва #амбарцумкабанян #александрморовов #розашмуклер #мариягеращенко #александракесельман
Школа жён
Сначала преамбула. Было время, когда я смотрел все новые спектакли Мастерской еще на предпремьерных показах. Потом по семейным обстоятельствам был перерыв. "Школа жён" попала как раз на этот период. Часть "пропущенных" спектаклей я посмотрел, но вот до этого "руки не доходили". И вот сейчас я решил исправить этот пробел. Но, странное дело: когда решил купить билет (осталось только 2 в первом ряду по 10 тыс. руб., но был готов потратиться) - не сумел это сделать. Был какой-то сбой у системы. Мне бы задуматься... мол судьба... Но через несколько дней и система заработала, и мест больше появилось. Купил во второй ряд.
Теперь о спектакле. Впервые на спектаклях Мастерской первые сцены у меня вызвали не просто равнодушие, а раздражение! Зачем нужно было это идиотское (на мой взгляд; залу нравилось) заигрывание с залом?! Не понимаю. Хотели сказать, что мол все способны шашни строить? Или что? Ну вот нисколько не смешно это. Я уж не говорю о том, что такие игры разрывают ткань пьесы. Другое раздражение вызвали неоднократно повторяющиеся шутки "ниже пояса". Я не ханжа, я понимаю, что тема любовная... но можно было, наверное, не так явно (не хочу даже расшифровывать). Наверное в каком-нибудь другом театре такие шуточки "на потребу публики" и казались бы естественные, но в Мастерской! В общем, ушёл бы я со спектакля в мрачном настроении, но... появился Дмитрий Захаров (играет Ораса) и я вздохнул с облегчением: настолько легко, непринужденно и без переигрывания он играл простодушного влюбленного. А потом очень порадовала Вера Строкова (играет Агнесу). Два этих актера "спасли" для меня спектакль. Играли вдохновенно, очень точно, без малейшего переигрывания. Вы скажете - харАктерные роли? Но ведь и харАктерные роли можно сыграть с переигрыванием. Пример (опять же, на мой взгляд) - игра Елены Ворончихиной и Игоря Войнаровского (слуги Арнольфа) в этом спектакле.
Пару слов об игре Михаила Крылова (он, ко всему прочему, и режиссёр спектакля). Умом я понимал, что этот талантливый артист совсем неплохо играет (особенно в середине спектакля), да и его шутка с павлиньим хвостом была к месту, вызвала бурные аплодисменты зала. Но настолько сцены "заигрывания с залом" меня расстроили (а кроме первых сцен ещё и в середине спектакля Крылов пытался "выяснить" у публики "... а что ему делать..."), что я не мог его игру по достоинству оценить.
Вот такой, в основном отрицательный отзыв. Что-то не везет мне с пьесами Мольера в Мастерской. Когда-то "Прости нас, Жан Батист" в постановке Смехова вызвал разочарование. Теперь вот "Школа жён"...
#школажён #михаилкрылов #дмитрийзахаров #верастрокова #еленаворончихина #игорьвойнаровский
2 репетиции: Сказка Арденнского леса и Моцарт, Дон Жуан.
Добрый день! Как же я скучала по своему любимому театру! Как же ждала отмены кодов! Поэтому сразу после отмены кинулась за билетами.
#сказкаарденнскоголеса - с каким удовольствием смотрела и слушала! И в очередной раз думала: какой же молодец П.Н., что собрал таких разных артистов, таких немодельных и нетипичных . Вы- бриллианты! Сказочная атмосфера спектакля, иллюзия присутствия и соучастия зрителей, прекрасная актёрская игра, прекрасные голоса. Игоря Войнаровского с удовольствием бы послушала на концерте.
Второй спектакль -тоже "репетиция" - "Моцарт. "Дон Жуан". Сначала предыстория. Около года назад спектакль появился в афише. " О, премьера! Надо сходить. " Относительно не дорогие билеты можно было купить свободно, но я решила не торопиться. И тут началось! Просто рекламная атака отовсюду: соцсети, телевидение, интернет-издания. Я насторожилась. И не зря. Билеты стало невозможно купить, ну которые дешевле 20000. Вот чесслово, недавняя ситуация с сахарным песком, по-моему, из этого же разряда. Результат? Бойтесь распиаренных шоу! Трейлер, как правило, оказывается интереснее самого действия. Конец предыстории.
О спектакле. Это первый спектакль Мастерской (а я их посмотрела не мало), на котором мне было скучно. Вот почти 4 часа на "Самом важном" пролетели незаметно, а здесь измаялась. Первое действие: режиссёр сидит в кресле, преимущественно спиной к зрителю, на сцене поющие артисты, и титры на экране. Экраны- это вообще сейчас модная фишка модных режиссёров, встречается часто, приём не новый. Ну и всё, действие никак не развивается. Да, есть стёб над театром, над отношениями режиссёра и артистов, именно стёб, а не тонкая ирония, обычно характерная для Мастерской. За иронией, пожалуйста, на "Театральный роман". Там нет титров, объясняющих недалёкому зрителю суть, там М.Джабраилова просто идёт по сцене или стоит, периодически дёргая бусы на шее, почти ничего не говорит, но это очень смешно.
На "Мольере" не помню, чтобы я смеялась. На антракт пошла в лёгком недоумении: что это было? Ну, думаю, наверно, развернутся во втором акте. И да...началась фантасмагория с многочисленными аллегориями, песнями и танцами. Вот эти вставные номера, когда артисты читают стихи, поют песни, произносят монологи, вырванные из контекста или с лёгкой отсебятинкой, тоже любят модные режиссёры. Уже видели и слышали. И, конечно, мат. Когда я услышала от Тагира Рахимова, говорящего в телефон: "Как на х...?!", я очень удивилась. Это старая шутка из бородатого армейского анекдота. Ей 100 лет. И 99 из них она несмешная. Вообще, Т. Рахимов - единственный из первого поколения "фоменок", играющий в этом спектакле...Вообще, на мой взгляд. здесь была ставка не на артистов. а на декорации, спецэффекты, "модные" приёмы, артисты вторичны- и это основное отличие от спектаклей Мастерской. Да, Е.Цыганову удалось создать интересный образ. Но то, что эта роль -его лучшая на сегодняшний момент (прочитала у одного критика), для меня сомнительно. Я люблю его Карандышева.
И почему модные режиссёры ещё и обязательно драматурги?! То, что пьесы или любой другой литературной основы как таковой нет, а есть неоформленнные фантазии режиссёра- ооочень заметно.
Ну как- то так... пошла покупать билет на спектакль П.Н., надо полечиться от полученных впечатлений.
#моцартдонжуангенеральнаярепетиция #игорьвойнаровский #тагиррахимов #мадленджабраилова #евгенийцыганов #сказкаарденнскоголеса
Завещание Чарльза Адамса — спектакль-праздник
Давно в Мастерской я не видел ТАКОГО спектакля-праздника! Тут и превосходная игра актёров, и хорошо узнаваемые ‘цитаты’ из известных произведений, и уместно вставленные видеопроекции, и отточенная пластика...! Но по порядку.
Когда узнал про новую премьеру Олега Глушкова (спасибо письму из Мастерской) — не задумываясь взял билет на первый спектакль. Помню его блистательные спектакли-танцы без слов в ГИТИСе, ‘Моряки и шлюхи’ в Мастерской. Это всегда замечательно. Тут я тоже ожидал что-то похожее, но ошибся. Мастер продолжает экспериментировать. На сей раз это по жанру скорее мюзикл, НО мюзикл высококлассный, основанный на фоменковской актёрской школе и фирменном стиле Глушкова: до предела отточенной пластике передвижения актеров и, в том числе конечно же в танце. С первых же сцен улыбка не сходила у меня с лица. Спектакль неоднократно сопровождался бурными овациями и даже хлопками в такт музыки (что уж совсем необычно для спектаклей Мастерской). В спектакле я не увидел провальных, точнее даже мало впечатлительных эпизодов (что тоже необычно, почти всегда есть эпизоды, которые не впечатляют), поэтому отмечу лишь самые запомнящиеся.
1. Сцена, где впервые появляется дом Аделаиды с её многочисленными усопших мужьями в окнах. Просто картина маслом! Позы мужей продуманы до мелочей. Необычайно живописно.
2. Танец ‘шотландцев’ и дворецкого сэра Адамса. Это какое-то чудо!!!
3. Безусловно очень качественно вставлены сцены с использованием видео. Мастерская начиная со спектакля ‘Самое важное’, стала применять кино все шире и шире. До этого, полагаю, это не приветствовалось и вот, скажем, в ‘Дом, где разбиваются сердца’ для передачи интивоенной направленности пьесы (а именно она для Шоу стала определяющей, как он писал во вступлении) вставки какой-то хроники явно не хватало. А в обсуждаемом спектакле видео встроено превосходно.
4. Конечно же одной из самых впечатляющий составляющих спектакля является изумительная пластика всех актёров. Как все слаженно, отточено!!
5. Особая благодарность костюмерам и гримерам. Привидения и прочие необычные персонажи (типа Дворецкого) исполнены замечательно.
6. Об игре актёров. Как уже говорил, все были хороши. Перечислю лишь самых-самых.
6.1. Безусловно на первом месте Алексей Колубков. Он и как один из бывших мужей Аделаиды превосходно выглядел, а уж как констебль Монтгомери был неподражаем! Впрочем, я не помню ролей, где Колубков был плох. :)
6.2. Кирилл Корнейчук в роли Дворецкого. Его ‘обаяние’ конечно в значительной степени определяется уникальным костюмом, но ведь пластику, голосовую интонацию никакой костюм не обеспечит! Каждое его появление на сцене производило приятное впечатление и оживление в зале.
6.3. Весьма неплохо сыграл Николай Орловский (Франтишек). Так мило смотрится его рассудительность.
6.4. Безусловно хороши все приведения (Андрей Михалёв, Мария Большова, Юрий Буторин, Роза Шмуклер, Елена Ворончихина, Амбарцум Кабанян, Игорь Войнаровский). Разбирать их достоинства бесполезно, надо видеть.
И в заключении ещё раз о стиле спектакля. Пожалуй, его нельзя назвать мюзиклом. На мой взгляд любой мюзикл должен иметь основную музыкальную тему, по крайней мере легко запоминающейся мотивы. Здесь этого нет. Просто музыкальные моменты органически встроены в ткань спектакля. Это спектакль-шутка, спектакль, где импровизационные возможности актеров Мастерской не ограничиваются жесткими рамками текста пьесы (как, скажем, в классических спектаклях, особенно трагических). И актеры ‘на всю катушку’ используют это. Любовь и умение импровизировать - одно из базовых качеств актеров Мастерской, которое они с успехом использовали в самых серьезных спектаклях (вспоминается, например, ‘Месяц в деревне’, сцена Степанова с Тюниной на скамейке). Это знаменитые фоменковские паузы, фоменковские ‘штучки’ (так, кажется, удачно назвал когда-то эту характерную для первых спектаклей Мастерской фирменную особенность). Начиная с Трёх сестёр от этого ‘фирменного’ приема, на мой взгляд, фоменки почти отказались, стиль спектаклей менялся. И вот в рассматриваемом спектакле импровизационная природа Мастерской ‘прорезалась’, но несколько по иному, с использованием современных методов видео показа и отточенной хореографии, практикуемой Глушковым.
Итак, спектакль-праздник- вот одно лицо Мастерской. Этот спектакль я посмотрел 24 июня, а 25-го попал на другую премьеру, на ‘Чайку’. И об этом будет отдельный разговор.
#ЗавещаниеЧарльзаАдамса #олегглушков #морякиишлюхи #самоеважное #домгдеразбиваютсясердца #алексейколубков #кириллконейчук #николайорловский #андреймиххалёв #игорьвойнаровский #юрийбуторин #мариябольшова #розашмуклер #еленаворончихина #амбарцумкабанян #трисестры #месяцвдеревне
Мастер и Маргарита
Сегодня вечером в Фоменко будет интересная история
.
В театре-студии Фоменко сыграли премьеру спектакля «Мастер и Маргарита» в постановке Федора Малышева и Полины Агуреевой. В моей коллекции инсценировок самого известного романа Булгакова – это уже, дай Бог памяти, восьмая. Из всех предыдущих не вызывал раздражения только спектакль Любимова на Таганке. Но, фоменковский «Мастер и Маргарита» - первый, который действительно понравился.
Секрет успеха в том, что фоменковцы показывают на сцене не столько историю, придуманную Булгаковым, сколько играют сам текст знаменитого романа (прием не новый, достаточно вспомнить их же гениальный спектакль «Война и мир»). Тот самый текст Булгакова, который мы все знаем наизусть, и который совершенно не нуждается в очередном хронологически точном изложении. Сколько раз за свою жизнь вы повторяли фразы, разошедшиеся на цитаты? Десятки, сотни? «правду говорить легко и приятно», «свистнуто, не спорю, действительно свистнуто», «кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится», «– Помилуйте, королева, разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!»…
Умение чувствовать текст, что называется кожей, - фирменный стиль, привитый театру его создателем Петром Наумовичем Фоменко.
«Маргарита выскочила из халата одним прыжком и широко зачерпнула легкий, искрящийся текст Булгакова и сильными мазками начала втирать его в кожу тела».
И применительно к инсценировке Булгакова, очевидно, единственно возможный прием – окунуться в этот текст с головой.
Что фоменковцы и делают: с наслаждением играют каждую фразу, а отдельные фразы- и по нескольку раз подряд.
Вторая составляющая успеха спектакля – роль Воланда в блестящем исполнении Алексея Колубкова. Парадоксальным образом, лучшее, что было написано на тему «Образ Воланда в романе Булгакова» - было написано еще до создания романа: «Я - часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Булгаков словно предвидел тщетные усилия литературных критиков и взял строку Гете в качестве эпиграфа.. Сформулировано, ничего не скажешь, действительно сформулировано, но как это сыграть?
Так или иначе спектакль фоменок все равно будут сравнивать с фильмами Юрия Кары и Владимира Бортко. При всей ущербности этих сравнений, на примере обоих фильмов удобно показать, чем именно Воланд Колубкова лучше. На мой взгляд, главное, чего недоставало этому самому образу Волланда в исполнении и Гафта и Басилашвили, - так это обаяния. Уж слишком в их игре превалировало «вечно хочет зла». А вот у Колубкова все в полной гармонии: «и вечно совершает благо».
Полина Агуреева, возможно, еще не столь убедительна в образе Маргариты, тоскующей по мастеру. Но, замечательно и бесподобно играет ведьму. По мере превращения в ведьму, актриса моментально преображается и буквально искрит темпераментом.
«–Ай да текст! Ай да текст! – закричала Маргарита, бросаясь в кресло».
Не буду раскрывать всех секретов спектакля, но сцена с полетом Маргариты поставлена с такой выдумкой, с такими неожиданными техническими приспособлениями, что полностью захватывает зрителя. Маргарита действительно летит:
«Невидима и свободна»
Очень хорош Дмитрий Рудков в роли Берлиоза. За внешней образованностью и гладкостью, сразу чувствуются цинизм и беспринципность. В общем, то ли современный московский политтехнолог то ли ведущий ток шоу на телевидении «Вечер с Михаилом Берлиозом».
Очень хорош Иван Бездомный (Дмитрий Захаров).
«- На все сто - подтвердил тот, любя выражаться вычурно и фигурально»
Прекрасна свита Воланда (Кот Бегемот - Игорь Войнаровский, Коровьев -Фёдор Малышев, Азазелло - Галина Кашковская).
Понтий Пилат (Владимир Топцов) и Иешуа Га-Ноцри (Павел Яковлев) на протяжении всего спектакля искусно и жестко ведут свой бесконечный напряженный диалог-поединок:
«-Так это ты собирался разрушить. здание храма и призывал к этому народ?"
Тут арестант опять оживился и ответил: -Я, игемон, никогда в жизни не собирался разрушить здание храма и никого не подговаривал на это бессмысленное действие....»
Сцена бала у сатаны традиционно вызывает у зрителей самый большой интерес: что на этот раз придумает режиссер (в нашем случае сразу два). Ну, что сказать (внимание - спойлер): «Королева в восхищении! Мы в восхищении»!
P.S. В анонсе к спектаклю написано: «московский шабаш в двух частях с одним разоблачением»… О, как же Булгаков все угадал!
P.P.S. Очень хотелось обойтись без ложки дегтя, но не удастся. Пока на первых показах спектакля совсем неубедителен Мастер (Томас Моцкус). Режиссеры выбрали для него слишком бесстрастный, слишком отрешенный образ, который, увы, не вызывает никакого сочувствия. Такое впечатление, что Моцкусу поставили задачу играть только одну фразу:
«Меня сломали, мне скучно, и я хочу в подвал».
Непонятно, за что Маргарита любит такого Мастера, почему не может его забыть? Не мог такой человек сочинить роман про Понтия Пилата.
Не мог, но ведь сочинил!
«В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца ирода великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат»….
#мастеримаргарита #пётрфоменко #фёдормалышев #полинаагуреева #алексейколубков #дмитрийрудков #дмитрийзахаров #игорьвойнаровский #галинакашковская #владимиртопцов #павеляковлев #томасмоцкус #войнаимир
Мастер и Маргарита
Вот и Мастерская рискнула поставить самое «опасное» (на что есть устойчивая примета) произведение Булгакова. Когда произведение знают чуть ли не наизусть («Сижу, никого не трогаю, починяю примус», «рукописи не горят» и прочие цитаты давно ушли в народ), да еще существует весьма неплохая экранизация (ну, на мой взгляд) – трудно чем-то удивить. Надо сказать, что фоменкам (Фёдору Малышеву и Полине Агуреевой) это ОДНОЗНАЧНО удалось. Нельзя сказать, что мне всё понравилось, есть спорные моменты, но что в целом постановка получилась достаточно оригинальной и однозначно заслуживающей внимания. Это точно.
Начну со спорных (и даже в каком-то роде не понравившихся мне) моментов.
1. Образ Воланда в исполнении Колубкова (особенно с первых сценах). На МОЙ взгляд – слишком эмоционально показан: ведь Воланд ВСЁ видел, всё испытал, ему скучно. Смехов (в первоначальном варианте спектакля Театра на Таганке, в 70-е годы), или Басилашвили (в одноименной экранизации), на мой взгляд, значительно лучше это передавали. В сценах далее (особенно в сценах в фойе) эта отстраненность показана Колубковым лучше, но первая сцена просто «резанула» для меня несоответствием. Так я думал сразу после выхода со спектакля. НО!!! На следующий день мне пришло в голову, что может и прав Колубков. Поясню. Сатана по определению НЕ ДОЛЖЕН ВЫЗЫВАТЬ СИМПАТИЮ. Образ Смехова (так же как образ в романе) невольно вызывает: слишком аристократичен. А вот в исполнении Колубкова – нет (ну, по крайней мере, для меня). Даже знаменитая колубовская бородка невольно вызывает ассоциацию с чертом, сатиром или иным несимпатичным персонажем. Так что я уж теперь не знаю, достижение этот образ или провал.
2. Режиссерская «находка» в сценах допроса Понтием Пилатом (актер Владимир Топцов) Иешуа: он раз за разом (трижды или четырежды) проносит Иешуа на плечах, петляя по сцене среди редкой толпы и при этом звучит один и тот же диалог, а в последний раз, когда Пилат принимает решение отдать Иешуа фарисеям, он его тянет за собой по полу. Метафора читается почти сходу (ну, по крайней мере, для меня): Пилату тяжело, он должен принять неприятное решение, это «тяжелая ноша», а когда принимает, то, как бы, «привязывает» свою судьбу к судьбе Иешуа. Но такой «навязанный» прием настолько не соответствует стилистике Мастерской (где традиционно не делают замысловатых, трудно читаемых режиссерских решений), что невольно хочется, чтобы эта сцена поскорее закончилась…. И здесь опять возникает НО!!! Задача актера и режиссера показать и передать зрителю состояние персонажа. Нам от сцены тяжело, хочется, чтобы поскорее это кончилось. Но ведь это и есть состояние Пилата!! Так может это не ошибка режиссера (Малышева, полагаю), а его гениально найденное решение?! Не знаю… Кстати, в заключительных сценах Топцов превосходно играет «потерянного» Пилата. Вот до сих пор перед глазами «растерянный» взгляд человека сидящего в кресле в правом углу сцены!
3. Сцена приглашения Маргариты на бал к Воланду (делает Азазелло). С одной стороны здесь весьма кстати смотрелось неожиданное представление Азазелло женским персонажем (и в романе, да и по другим источникам это мужской персонаж): разговор двух случайно встретившихся женщин смотрелся ОЧЕНЬ органично, а с другой - совершенно неуместной выглядела «псевдо (почти вольная) борьба» двух женщин. Понятно, что режиссер хотел передать внутреннее напряжение при принятии Маргаритой решения идти на бал, но ТАК (по моему мнению) делать нельзя. КАК – не знаю, но не так.
Теперь те моменты, что мне понравились.
1. Безусловно это сцена появления Мастера в палате Бездомного. Для меня она вообще стала центральной в спектакле. Оба актера и Моцкус (Мастер), и Захаров (Бездомный) провели её безупречно. Я вообще поймал себя на том, что затаил дыхание :). Да и на протяжении всего спектакля оба этих актера играли превосходно.
2. Удачно сыграла троица «сподвижников» Воланда. Коровьев (в исполнении Малышева) выглядел хрестоматийно (именно таким он и по роману представляется) и смотрелся предсказуемо с удовольствием. Бегемот сыгран Войнаровским скупо но, на мой взгляд, очень точно (этакий увалень, но весьма опасный). Неожиданное представление Азазелло женским персонажем (Галина Кашковская) считаю удачным. И актриса вполне справилась с задачей.
3. Павлу Яковлеву досталась вроде и центральная (Иешуа Га-Ноцри), но немногословная роль. Но сыграл он её замечательно. Именно ТАКИМ и видится Христос.
4. Понравился Берлиоз (в исполнении Рудкова), особенно этот его тон превосходства.
5. Как всегда хороша Полина Агуреева в роли Маргариты (ну, разве первые сцены её появления мне как-то не «показались»).
Вот, пожалуй, и всё. Очень хотелось бы сравнить свои впечатления с впечатлениями других зрителей, поговорить о «спорных» моментах, но увы… Бурные обсуждения остались далеко в прошлом нашего форума. А жаль.
#МастерИМаргарита #фёдормалышев #полинаагуреева #алексейколубков #владимиртопцов #томасмоцкус #дмитрийзахаров #игорьвойнаровский #галинакашковская #павеляковлев #дмитрийрудков
Руслан и Людмила. Впечатления
Спектакль получился неровный. Есть откровенные неудачи, но есть и замечательные находки. Конечно, надо учитывать направленность в первую очередь на детскую аудиторию, но даже с этим учетом некоторые шутки были ну настолько плоскими!
1) Начну с того, что просто недопустимо. Начало спектакля меня просто "поразило с отрицательным знаком". Мало того, что Владимир-Солнце как какой-то забулдыга "отрубается" за столом, так его зачем-то режиссер "заставил" залезть под стол и пробираться среди ног сидящих. ТАКОЕ было возможно ну разве только в полит-агитках 20-х годов прошлого века. Не позднее. Это все-таки не какой-то надуманные царь-горох. Но главное - непонятно ЗАЧЕМ это потребовалось!? Разве на "потребу" плохого вкуса (это действие сопровождалось достаточно громкими смешками). Но такое в Мастерской никогда не приветствовалось, насколько мне известно. Были в спектакле еще несколько чуть менее "плоских" шуток. Ну ладно, их еще можно списать на "детскую" направленность спектакля. Но вот это залезание под стол считаю просто недопустимым. Было еще несколько "надуманных" режиссерских приемов (не могу указать, какие именно: просто по ходу спектакля отмечал, что это излишне). Ну, на этом закончим о плохом. :)
2) Конечно, главный "герой" спектакля - бессмертный текст Пушкина. И, надо отдать должное режиссеру, визуализация этого текста в целом сделана на высоком уровне. И паузы удачно вставлены, и "перевод" авторской речи в реплики героев (на чем частенько "спотыкаются" и именитые режиссеры) реализован неплохо.
3) Мне очень понравился выбор актера на роль Руслана. Это не красавец-витязь, а слегка полноватый, не очень в себе уверенный (что замечательно отображается Игорем Войнаровским) молодой человек. И ума далеко не выдающегося. В сцене с Финном эта "приземленность" Руслана превосходно приходит в противоречие с текстом поэмы! Создается весьма интересный эффект.
4) Очень понравилась находка с конями, а сцена совместной езды 4-рех витязей - вообще одна из лучших в спектакле.
5) Конечно же понравился Андрей Казаков в роли Фарлафа. Что, собственно, не удивительно. Заложенное Петром Наумовичем умение передавать все необходимые действия героя путем использования минимально необходимого набора средств так характерно для актеров Мастерской.
6) Понравился ряд режиссерских решений: это и сцена с Головой, и, безусловно, просто замечательная сцена полета Черномора с Русланом. В них молодой режиссер показал свой талант.
В целом спектакль оставляет больше положительных, чем отрицательных эмоций. Удачи и дальнейшего совершенствования молодому режиссеру!
#русланилюдмила #андрейказаков #игорьвойнаровский
Зимний путь
потрясающий сумасшедший фильм!!!
Ткачук - просто на разрыв, гениален, что уж там)
Франдетти - "Мне нельзя, у меня конкурс" - Красоты?"
и Шуберт, Шуберт!
смотреть всенепременнейше!
прокат очень ограничен(
Расписание показов
и - да, там фоменки россыпью: великолепный Крылов, надменный Войнаровский, в эпизодах Моцкус и Орловский. и сам Тарамаев - браво, Мастер!
#зимнийпуть #сергейтарамаев #михаилкрылов #игорьвойнаровский #томасмоцкус #николайорловский