RuEn

Поднимись над суетой

Несколько штрихов к режиссерскому портрету Миндаугаса Карбаускиса

Миндаугас Карбаускис поставил «Рассказ о семи повешенных» Леонида Андреева, и после первого же прогона со зрителями о постановке заговорили как о лучшем спектакле сезона. Действительно, подводных камней для театра этот литературный материал таит немало. Андреев подробнейшим образом описывает психологическое состояние осужденных, практически не используя диалоги. При этом темы терроризма и смертной казни, затронутые в «Рассказе», сегодня сверхактуальны и активно обсуждаются на страницах СМИ, но сам Андреев никаких ответов не дает, зато нагнетает атмосферу безысходности. Мол, все бесполезно, молодые и небезразличные гибнут, а общество как катилось в пропасть (произведение написано в 1908 году), так и катится. Режиссеру приходится искать чисто театральные ходы — и здесь нужно отметить отличное качество инсценировки, сделанной Карбаускисом, — но одновременно требуется решать и мировоззренческие проблемы.

Кстати сказать, последних сегодняшняя молодая режиссура последовательно избегает. Социальная сатира — сколько угодно! Неприглядный быт — пожалуйста! Ирония и пародия — разумеется! Всего этого у коллег Карбаускиса в достатке. Но как только дело доходит до серьезного разговора, обнаруживается полное нежелание этот разговор вести — театралы с легкостью вспомнят конкретные названия и имена. И Миндаугас Карбаускис в этом смысле почти уникален. В «Долгом рождественском обеде» он размышлял над бессмысленностью человеческого существования, в «Дяде Ване» — над быстротечностью земного бытия, в «Копенгагене» предлагал задуматься над ответственностью ученого за свои открытия, в «Гедде Габлер» не уставал удивляться загадке женщины, имеющей власть над судьбами мужчин. 

«Рассказ о семи повешенных» получился у Карбаускиса неожиданно светлым спектаклем. Андреевский пессимизм он растворил в свете весеннего дня, в неистребимом жизнелюбии, присущем молодости, в лукавстве Цыганка (Дмитрий Куличков) и торжестве театральной игры. Именно вера в театр как вид искусства (а театр в России всегда был больше, чем театр) дает артистам Карбаускиса такую свободу: сыграть можно абсолютно все! Из рассказчиков они мгновенно перевоплощаются в персонажей, из собственно главных героев — в их родителей, причем порою эти превращения происходят прямо на глазах у зрителей. Молодое поколение Театра п/р О. Табакова наполняет спектакль легким дыханием студенческой работы, но добавляет к нему отточенное мастерство и психологическую глубину. Карбаускис умело выстраивает партитуру постановки, включая в нее и радость катания со снежной горки (ну и что, что ее изображает желтый паркет!), и трогающую до слез сцену прощания с родителями. И постепенно становится очевидной несвоевременная, возможно, мысль: человеческая жизнь — высшая ценность, о чем мир забыл в бесконечной череде чудовищных новостей. Цифры, обозначающие число погибших, уже никого не ужасают, трагические кадры перемежаются рекламными блоками, и этот абсурдный коктейль стал почти привычным. Но спектакль Карбаускиса — гуманистический в полном смысле этого слова. Он не оправдывает этих мальчишек и девчонок, ставших в начале ХХ века террористами, однако заставляет остро ощутить противоречия общества, терроризм породившего┘

Сегодня подобные темы редко встретишь на театральной сцене. Актуальность проблематики почти всегда уступает место экстравагантности стиля. Нужно особое умение оторваться от суеты, чтобы увидеть нечто важное и значимое. Похоже, Миндаугас Карбаускис этим умением владеет.