RuEn

Абсент — страшная сила

Галлюцинация Ивана Поповски в театре Елены Камбуровой

В Театре музыки и поэзии под руководством Елены Камбуровой состоялась премьера нового музыкального спектакля Ивана Поповски «Абсент. Концерт-галлюцинация». Судя по всему, ученик Петра Фоменко увлекся не только переходными состояниями психики, но и переходными театральными формами. Упивалась видениями МАЙЯ СТРАВИНСКАЯ. 

Сценическое воплощение поэзии — конек македонца Ивана Поповски (в «Мастерской Петра Фоменко» он поставил «Приключение» Марины Цветаевой, «Отравленную тунику» Николая Гумилева). В последнее время он и вовсе все больше ставит что-то среднее между спектаклем и концертом классической музыки. Предыдущую свою постановку — концерт-фантазию на музыку немецких романтиков автор назвал «Р. S. Грезы». Новый спектакль тоже про грезы, переходные состояния и стимулирующие средства.
Любитель зеленой настойки Оскар Уайльд признавал, что абсент чрезвычайно поэтичен. Зная любовь Ивана Поповски к поэзии на сцене, легко понять, почему он взялся за культуру абсентизма. На камерной сцене под музыку романтиков Клода Дебюсси, Мориса Равеля и Габриеля Форе разворачивается отчаянно богемная жизнь парижских кафе конца XIX века. Буклет пестрит цитатами программных абсентистов: Поля Верлена, Оскара Уайльда, Эрнеста Доусона и Джорджа Сентсбери. Любимый напиток парижской богемы подается демонически: «Он обладает колдовской силой, он может уничтожить или обновить прошлое, отменить или предсказать будущее»; «Абсент — третий глаз поэта. Он растапливает лед души». Магию легендарного полынного зелья представляют четыре певицы — Елена Веремеенко, Ирина Евдокимова, Анна Комова, Елена Пронина. Завитые кокотки в жемчугах заламывают руки и, распластавшись на столах, распевают песни классиков французского шансона — Шарля Трене, Барбары, Жана Ноэна, Мирей, Лео Шольяка, Луи Феррари, Жака Планта. Целомудренно выбивают канкан руками — запасными парами туфель.
От измождения и печали героини переходят к оргиям, куролесят по пьяни, перепрыгивают со стола на стол, потрошат воображаемое кафе из рогаток, задирают юбки, закручивая ноги, прямо как Джейн Авриль с полотна Тулуз-Лотрека. Вообще, ассоциациями с картинами французских модернистов пронизан весь спектакль, хотя сам Иван Поповски говорит, что старался сделать цитаты не такими очевидными. Нет-нет да и уставятся все четыре утомленные нимфы перед собой, подперев голову одной рукой, а второй обняв плечо — точь-в-точь как пикассовская «Любительница абсента». И выходят вовсе не вульгарные, а очаровательные парижские феи: под конец дамочки извлекают из-под черных платьев алые хитоны и орут. А потом тонут в зеленом свете.
Об игре со светом стоит сказать отдельно. Тот же Оскар Уайльд не видел разницы между зеленым напитком и закатом солнца. И у Ивана Поповски зелье в спектакле проявляется исключительно светом. То простым зеленым прожектором, то лампой из середины стола, то отсветом зеленых неоновых палочек, которыми актрисы в темноте вырисовывают мотыльков, или, наконец, зеленым лазером, в который вливает дым. Слои подвижной изумрудной дымки обволакивают зрителей, что действительно превращает действо в некую галлюцинацию. Зеленое болото исподволь затягивает — впору вместе с программками класть предупреждение Минздрава. Не зря абсент был запрещен в XX веке во многих странах.